1июля 1569 года в городе Люблине Актом
Объединительного Сейма всех сословий Польской
Короны и Великого княжества Литовского было
провозглашено образование Речи Посполитой -
федеративного государства "двух народов", которые
сливались в "единое неразрывное тело". Люблинская
уния свидетельствовала о необходимости образования
на территории Восточной Европы полиэтнического
универсального государства, своеобразного
Балто-Славянского Мира: Рах Ваltiса.
Традиционно почему-то
считается, что украинско-русская сторона оказалась
непричастной к Люблинской унии, что, мол, опять с
нами никто не считался. Действительно, князья
Константин Острожский и Константин Вишневецкий,
представители Заславских, Сангушков, Збаражских,
Корецких и других родов не выдвинули требования
образования третьей составной Речи Посполитой -
Русского княжества. Но, по-видимому, для подобной
политической идеи еще не пришло время. Ведь
перечисленные князья - не потомки Рюриковичей:
родословие они вели от Гедимина. А следовательно,
сначала эти русифицированные князья должны были
осознать себя как князья русске - не тождественные
князьям тогдашней Литвы.
На Объединительном
Сейме в Люблине столкнулось два видения унии,
фактически - два проекта будущего государства:
литовский - о федеративном устройстве, и польский
- об унитарном государстве с инкорпорацией в его
состав Великого княжества. В конечном счете
участники Сейма таки пришли к компромиссу.
Новое политически
"неразрывное тело" Речи Посполитой должно было
иметь единого выборного короля (иностранца!),
совместный Сейм, единую денежную и налоговую
систему, и проводить на международной арене единую
политику. При этом и Великое княжество Литовское,
и Польская Корона сохраняли самостоятельность
своих государственных организмов с отдельной
высшей администрацией, своей казной, войском и
даже своей судебно-правовой системой.
После подписания
Люблинской унии один из альтернативных путей
эволюции Речи Посполитой состоял в трансформации
ее из дуалистического образования в троичное:
Польша - Литва - Русь. Если взвесить, что в
тогдашнем менталитете государство олицетворялось с
его правителем, то, в конце концов, необходим был
только равноправный представитель третьего члена
объединенного государства, который смог бы
выступить с такой инициативой и поддержать его
весомыми аргументами. Т.е. в ком-то должен был
воплотиться архетип единого властителя
Руси-Украины.
Первым инициатором
такой идеи некоторые историки называют знаменитого
князя Свидригайла Ольгердовича. Вторым реальным
претендентом на роль княжеского властителя
православных русских земель можно рассматривать
князя Константина Острожского.
В плане возможной
реализации идеи Русского княжества очень
интересным является феномен князя Вишневецкого -
одного из главных деятелей времен Хмельнитчины.
Ярема Михайлович Корибут- Вишневецкий был потомком
русской ветви княжеской династии Гедиминовичей:
род происходил от Корибута - сына великого князя
литовского Ольгерда Гедиминовича и его второй жены
- тверской княжны Ульяны Александровны. Отец
Яремы, Михаил Михайлович, был женат на дочери
молдавского правителя Яремы Могилы - Раине,
двоюродной сестре Петра Могилы: т.е. в крови
Яремы, названного в честь деда, смешалась кровь
двух династических родов.
Оставшись сиротой в
молодом возрасте, князь Ярема однако блестяще
завершил образование в Львовском иезуитском
коллегиуме и отправился за границу, в Италию и
Испанию, - овладевать военным делом. После
возвращения в Украину в 1632 г., он продолжил
традицию своего рода: расширение границ
собственных владений. К середине 40-х годов XVII
ст. земли его княжества были наибольшими не только
в Речи Посполитий, а, возможно, и во всей
тогдашней Европе: в них проживало почти четверть
миллиона населения.
Князь Ярема был
заботливым хозяином. Имея значительное, до 6- 8
тысяч, собственное надворное войско (из реестровых
украинских казаков), он надежно защищал своих
людей от татар, которые боялись одного только его
имени и прозвали Ярему кучук-шайтаном. К тому же
молодой князь вел простой и трезвый способ жизни,
что было весьма редким явлением не только среди
польской или литовской элиты, но и среди русской и
казацкой верхушки. Он завел строгий порядок в
своем войске, и надворные казаки уважали его как
храброго и справедливого военачальника.
Все это
свидетельствует о том, что этот человек имел
далеко идущие и, по-видимому, довольно таки
амбициозные планы. Наверное, что-то такое
подозревали высшей польской элиты, потому что
магнаты недолюбливали его за независимый характер;
весьма сдержанно относились к нему польские
короли: Владислав, а впоследствии и Ян-Казимир.
Без сомнения, как
опытный политик, князь Ярема Вишневецкий лучше
других понимал ситуацию в тогдашней Речи
Посполитой и, конечно, моделировал возможные
варианты ее эволюции. Если все взвесить, а также
учесть семейные связи с опытным и не менее
амбициозным Петром Могилой - с его идеей
независимого Киевского Патриархата, поневоле
напрашивается мысль: не готовился ли Ярема
Вишневецкий, при поддержке своего двоюродного
дяди, к роли великого князя Русского княжества -
третьей равноправной составной Речи Посполитой;
или же - трезво оценивая нестабильность
федеративного образования - к роли властителя
самостоятельного Русского государства? Совершил же
когда-то подобное в Древней Руси сепаратист
суздальский князь Андрей Боголюбский. Кажется,
такой гипотезе не придавалось должного значения
только потому, что Ярема Вишневецкий был
католиком. Но разве у католика-князя не могло быть
сепаратистских идей?
И кто знает, каким
было бы развитие событий, если бы борьбу за
независимость украинского этноса возглавила
княжеская верхушка. Тогда Украина, с опытной и
высокородной политической элитой, вряд ли так
просто "выпала" бы из Западного Мира и оказалась в
составе Православного Третьего Рима...
А необходимость
перемен в государственном устройстве Речи
Посполитой была актуальна - это было понятно
каждому, кто мало- мальски мог анализировать
политическую ситуацию. К тому же на политической
арене появляется новая созидательна группа
общества - казачество. Сначала оно выступило
только за сословные права, но впоследствии стало
претендовать на роль политического лидера в
украинском регионе Речи Посполитой, а
следовательно, стремилось по-своему изменить
общественную иерархию.
Для весомого влияния
на ход политических дискуссий казачество нуждалось
в только одном - чтобы архетип его вождя
реализовался в достойной для этой роли. История
выбрала Богдана Хмельницкого. Под его руководством
в начале весны 1648 г. запорожское казачество
опять покидает свое гнездо, и выступает на
"волость" - после десяти лет "золотого
спокойствия".
Весьма интересным и,
как представляется, мало кем четко
сформулированным является деликатный вопрос: а
против кого же конкретно выступил Хмельницкий во
главе казацкой силы? Традиционный ответ: "Против
поляков!" (а против кого еще) при внимательном
анализе дальнейших событий и поведения казацкого
гетмана вызывает серьезные сомнения. Не нужно
забывать, что ведущей идеей тогдашних событий был
поиск оптимального устройства Речи Посполитой. К
дискуссии по этому поводу теперь присоединился и
Богдан Хмельницкий - во главе тотально
возмущенного украинского общества.
Первым на силовую
попытку казаков пересмотреть иерархическую
структуру украинского общества отреагировал князь
Ярема Вишневецкий. Как опытный политик и, без
сомнения, после иезуитской школы - тонкий
психолог, он сразу понял, что начался не просто
очередной бунт черни, и что это может разрушить
все его восстание и далеко идущие планы. Поэтому,
ествественно, его гневу не было границ.
Собственно, это было
начало Руины - если под ней иметь в виду тогдашнюю
борьбу за политическое лидерство в Украине. Наш
известный историк Наталья Яковенко в статье "
Розтятий світ: культура України-Руси в переддень
Хмельниччини " пишет: "Существеннее всего - то,
что и героика Хмельнитчины, и кошмары Руины были
делом рук одних и тех же персонажей..."
К сожалению, над
историками еще до сих пор тяготеет стереотип князя
Яремы Вишневецкого как врага Украины, а не просто
- врага казацкого сословия. На самом же деле
русский князь Ярема был одним из двух главных
политических лидеров - как и казацкий гетман
Богдан Хмельницкий, - представлявших два
альтернативных пути возможной эволюции Речи
Посполитой. Причем, еще неизвестно, кто из двух
главных деятелей Руины больше заботился о
независимости Украины, а кто - лишь о реформе Речи
Посполитой как крепкого унитарного государства.
Ведь когда в Варшаве собрался Сейм на выборы
короля, Богдан Хмельницкий через своих доверенных
лиц активно вмешался в политические интриги и
решающим образом повлиял на их результат: именно
под его давлением один из претендентов на
королевский престол - Карл снял свою кандидатуру в
пользу Яна-Казимира.
В следующем, 1649
году, в Украину направляется 25- тысячное коронное
войско во главе с королем Яном- Казимиром и
15-тысячная армия Вишневецкого. Выглядит так, что
инициатива принадлежала князю Яреме, который
выступил от имени изгнанной с Украины древней
родовой аристократии. Хотя Вишневецкому
Ян-Казимир, как когда- то и его брат Владислав IV,
не доверял, а посему устранил князя от
командования коронными войсками. Очевидно,
опасаясь, что еще неизвестно куда может повернуть
армию самолюбивый Вишневецкий.
После известных
перипетий под Збаражем и Зборовом оба коронованных
владыки - польский король и татарский хан - пришли
к согласию по примирению своих протеже - Яремы
Вишневецкого и Богдана Хмельницкого, то есть
насчет роли родового дворянства и казацкого
сословия в Украине.
Зборовское соглашение
впервые юридически оформило общественную иерархию,
образовавшуюся из первозданного хаоса войны 1648
года. Древняя шляхетско-магнатская общественная
элита была почти ликвидирована. Новой политической
элитой стала элита запорожцев и реестровое
казачество, а Богдан Хмельницкий был признан
гетманом Войска Запорожского, подчиняющимся
польскому королю. Старшины начали прибавлять к
этому титулу "Божьей милостью"; церковь в своих
молитвах поминала его как "Гетмана и государя
Великой Руси", а чужие послы называли Хмельницкого
"князем Руси" или еще более изысканно.
Однако о какой бы то
ни было независимости отвоеванной у бывшей
украинской верхушки территории речь, конечно, не
шла - даже об автономии, которую имела Литва.
Скорее, это был регион, где устанавливалось прямое
королевское правление, а гетман получал статус
представителя короля. То есть под Зборовом речь
шла только о смене иерархической структуры
тогдашнего общества в Украине, точнее - пока лишь
в трех воеводствах. Конечно, смириться с этим
бывшая политическая верхушка не могла.
Дальше последовало
Берестечко...
Коронное войско Речи
Посполитой выиграло битву - одну из едва ли не
величайших в своей истории. Но плодами победы
магнатская элита Польши не воспользовалась.
Король, вместо того, чтобы завершить разгром
"сепаратистов", неожиданно повернул на Варшаву. И
на казацкую территорию вступили только Потоцкий и
Вишневецкий с 30-ю тысячами жолнеров.
То есть фактически это
опять-таки была политическая борьба за лидерство
на украинских землях между Богданом Хмельницким и
Яремой Вишневецким. Ее результативному продолжению
помешала смерть Вишневецкого - 9 августа, от
эпидемии, вспыхнувшей в военном лагере под
Паволочью.
Со смертью русского
князя прекратила свое существование даже
возможность реального воплощения идеи Русского
княжества. И вообще, стало очевидно, что Речь
Посполитая, как один из вариантов полиэтнической
общественной системы зашла в тупик; она утратила
динамику и не могла эволюционировать ни к
унитарному государству - по замыслу короля
Владислава IV и его достойного продолжателя
гетмана Хмельницкого, ни к равноправной
триалистической конфедерации. Остался единственный
вариант: поглощение ее государством с более
пригодным для империи централизованным управлением
- Московским царством. На полях Берестечка победа
досталась, как ни странно, московскому царю.
Отныне все события фактически стали развиваться по
сценарию, написанному в Москве.
По-видимому, первым,
кто осознал новые реалии, был Богдан Хмельницкий,
немедленно активизировавший переговоры с
московским царем. И, как потом оказалось, вовремя.
Переяславское соглашение 1654 года юридически
оформило то, что фактически уже неотвратимо
происходило. Но Хмельницкому удалось спасти
казацкое сословие, которое могло бы просто
исчезнуть при инкорпорации Речи Посполитой в
состав Московской империи.
А после смерти
великого гетмана в 1657 г. политическая дискуссия
между им и Яремой Вишневецким - о двух
альтернативных путях политического развития в
Украине - завершилась.
Хотя идея Русского
княжества неожиданно проявилась еще раз - во
времена гетманства Ивана Выговского. После разрыва
с Москвой и переориентации снова на поляков 16
сентября 1658 г. было подписано соглашение,
известное как Гадячский договор. Согласно данному
договору, на территории бывшего Войска
Запорожского образовывалось Великое княжество
Русское, которое вместе с Польшей и Великим
княжеством Литовским образовывало единое
государство: Речь Посполитую. То есть Украина - в
форме Русского княжества - становилась третьим
равноправным членом федерации и получала такой же
статус, как и Литва - со всеми автономными правами
в административной, судебной и финансовой
отраслях.
Одним из центральных
пунктов договора - титул суверена украинских
земель. Во главе Великого княжества Русского
должен был стоять гетман, избранный старшиной
пожизненно. Именно этот пункт красноречивее всего
свидетельствует об абсолютной бесперспективности
такой триалистической конфедерации. Для того чтобы
существовало княжество, нужна некая маленькая
деталь: князь - как его представитель или
олицетворение. "В системе ментальности того
времени, - писала Н.Яковенко, - личность князя и
власть, носителем которой он считался уже в силу
своего рождения, воспринимались как единое
следствие Божьего промысла".
Так что не
удивительно, что Гадячское соглашение потерпело
фиаско. И наибольшими его врагами были вовсе не
Москва и не Варшава; главными оппонентами
"Русского княжества" были православные народные
массы: в их коллективном менталитете архетип князя
давно уже был дискредитирован, а его место
бесповоротно занял "белый царь".
Проект княжества
Русского не просто опоздал, как минимум, лет на
десять, когда его еще мог представлять, к примеру,
самолюбивый сепаратист князь Ярема Вишневецкий.
Проект опоздал на целую эпоху: с 1648 года начался
отсчет совсем другой исторической эпохи - Руины.
