Детство
От Смоленской войны до Хмельницкого
Национально-Освободительная война. От начала до битвы под Пилявцами
Битва под Пилявцами
Осада Збаража и Зборов
Битва под Берестечком
После Берестечка
Статьи об Иеремии Вишневецком
Национально-Освободительная война Хмельницкого. Збараж и Зборов.
Еще не истекло время перемирия, а Украина снова огласилась ружейными залпами и застлалась густым дымом пожарищ.
Крестьяне "козачились", "чинили бунты, лупы и наезды". "Покозачившиеся" - это не то же самое, что козаки. Они не отправлялись сами в походы, а призывали козаков, как регулярную воинскую силу восстания, если им невмоготу было справиться с "земянином" или со старостой своими силами.
В начале весны крупный загон, вожаком которого был сын Кривоноса, прозывавшийся Кривоносенко, действовал в Полесье и завладел городом Острогом. На Волыни, под Житомиром, под Черниговом, под Овручем - всюду действовали загоны, с каждым днем повышавшие свою утихшую было активность. В самом Киеве также было неспокойно. Еще в декабре 1648 года, незадолго перед приездом туда Хмельницкого, мещане толпами ходили по домам, где жили шляхтичи, грабили их, а многих поубивали. В марте следующего года повторилось то же самое.
Польское войско стояло под Константиновой. Отсюда рассылались во все стороны отряды для уничтожения загонов. Многострадальный город Бар, занятый в то время повстанцами, был отбит паном Ляндскоронским; поляки рубили всех, захваченных с оружием в руках. Аналогичные карательные экспедиции производились поляками и в других районах.
Когда истек официальный срок перемирия, эта жестокая "местная" война приняла еще более острые формы. Пользуясь вступлением польского войска в Волынь, паны начали появляться в своих именьях, отбирали у крестьян собранный ими хлеб, а их самих немилосердно истязали и казнили. Крестьяне, в свою очередь, проникались все большим ожесточением к панам. В это время уже начиналась открытая война. Оставленный Киселем в ставке Богдана шляхтич Смяровский был уличен в шпионаже и казнен. Недавние любезности, которыми обменивались новоизбранный король с козацким гетманом, были забыты. Положение в стране усугубилось двумя страшными бедствиями. Первым из них был голод. "Того ж року саранча великая была,- пишет летописец, - и збоже зопсовала, же дорожнета великая была и на хлеб, и на соль, и на сено".
Другим тяжким бедстием явились беззастенчивые действия союзников - татар. Орде было все равно, кого грабить. Пока не возобновилась война с Польшей, татарские загоны шныряли по союзной Украине. "И многие места поплюндровали, - говорит Хмельницкая Летопись, - церкве попустошили, невесты и девицы псотили, стацеи невзмерные брали, коне, быдло и овцы, и много трудности людем чинили".
В начале лета 1649 года обе армии: польская и украинско-татарская двинулись навстречу друг другу. Передовую часть поляков в составе 20 тысяч шляхтичей и наемных рейтаров и 20 тысяч вооруженных слуг вели три новых рейментария - Андрей Фирлей, Ланцкоронский и Николай Остророг. Сам король Ян Казимир спешно собирал "посполитое рушенье" (массовое ополчение) - до 50 тысяч человек - и лично собирался повести его на соединение с передовой армией. Их первоначальное наступление быстро сменилось отступлением, и, в конце концов, они остановились под Збаражем. В это время Князь Иеремия Вишневецкий, страдая от своего ужасного финансового положения, должен был просить о ссуде на пополнение войск. Один из самых богатых магнатов Речи Посполитой, в результате войны потерявший, практически, все имущество, все равно старался добыть денег на комплектование армии для защиты державы. В результате он становится под Вишневцом с 1,5 воинов.
После долгих переговоров 7 июля Иеремия прибывает в лагерь рейментариев, к большой радости войска Великого. Тут же он отчитывает рейментариев за плохо подготовленный лагерь. Рейментарии начинают его оборудование в соответствии с указаниями Иеремии. Построением земляных укреплений заведовал Лотаринчик Дюбуа. Замок, слишком малый для обороны, был укреплен военным лагерем, окруженным земляным валом.
В самом начале Ланцкоронский и остальные рейментарии предлагали Иеремии взять полное командование над ними, но он отказался (Ланцкоронский даже хотел отдать князю свою булаву, но Вишневецкий отказался, сказав: "не я пану булаву давал, и не я заберу"). Наконец, Иеремия согласился только на то, чтоб его включили в состав военного совета. Однако он, как опекун поместьев малолетних Вишневецких, или хозяин Збаража, командующий защитой замка, в конце будет всеми рассматриваться (и правильно) как фактический командующий.
Во время этой подготовки Збаража к обороне сюда приближалась огромная армия Хмельницкого. "Все, что было живого, - повествует Самовидец, - поднялось в козацство, так что вряд ли можно было найти в каком-нибудь селе человека, не собиравшегося в войско или не пославшего туда своего сына. Если же кто не мог итти лично и не имел сыновей, то посылал слугу. Часто все мужчины уходили из дому, оставляя только одного для присмотра, потому что нанять работника было очень трудно".
В войске были не только представители украинского народа, - вся степь Южной Европы явилась сюда: иные в расчете на добычу, иные из ненависти к панам, иные по зову Богдана. Крымский хан Ислам-Гирей привел в июне огромную орду, в составе которой были и степные ногайцы, и буджакские татары, и крымские горцы, и пятигорские черкесы, которых впервые увидели козаки. Турция прислала 6 тысяч румелийцев. Прибыл отряд донских казаков; явились даже отряды цыган.
Трудно установить численность этого разноплеменного войска. По-видимому, под знаменами Хмельницкого двинулось в поход, за вычетом рассеянных вдоль литовско-польской границы отрядов, около 100 тысяч козаков и такое же количество татар и прочих пришлых людей.
Хмельницкий двинулся от Чигирина, совместно с прибывшими ему на помощь татарами. 6,000 казаков и 15,000 татар под общей командой полковника Федора Коробки Хмельницкий оставил в Украине, о чем Коробка в июне 1649 года уведомил пограничного московского воеводу. Хмельницкий быстро продвигался к Збаражу. Благодаря сочувствию населения его разведка была отлично осведомлена о действиях поляков. У поляков же этот вопрос стоял гораздо хуже. "Очень трудно добыть шпиона среди этой Руси. А когда добудем языка, то хоть жги их - правды не скажут" - пишет один из участников этой войны.
Осада Збаража
Польский передовой отряд, как уже было сказано, не принял боя с надвигающимся, подобно туче, войском Хмельницкого, а оттянулся в город Збараж - владение Иеремии Вишневецкого. Хотя поляков было гораздо меньше, чем наступавших, но оборонительные достоинства позиции, значительное превосходство в вооружении, а также военный гений Вишневецкого до некоторой степени уравнивали положение противников.
После раздела валов на сектора (Иеремия оборонял замок и валы, соединяющие лагерь с замком от запада) поляки посылают за сеном для коней челядь, но казацкие войска их отрезают. Здесь оборонцы потеряли около 1000 людей.
В начале июня в Животово произошла встреча Ислам Гирая и гетмана. Хмельницкий в сопровождении полковников приехал в лагерь хана, где его встретили как равного. Состоялись переговоры, которые впрочем, нарушили планы гетмана. Стараниями визиря было решено разделиться и обоим войскам сойтись уже под Зборажем. Но вскоре Ислам Гирай узнает, что гетман дал тайный указ миргородскому полковнику Матвею Гладкому идти в авангарде татарской Конницы, а в случае надобности нанести удар. Недоверие гетмана оскорбило хана. Последний затаил обиду. Но очередное недоразумение сгладил Сефер-Гази. Визирь предвидел, что хану предстояло сыграть решающую роль в надвигающихся событиях. В 20-х числах июня татары переправились через реку Случь и 28 числа соединились с казаками вблизи Зборажского замка, где находились войска польского главнокомандующего Фирлея и князя Иеремеи Вишневецкого. На рассвете 29 июня началась осада Збаража. А на следующий день состоялась единственная битва, в которой полегло около двух тысяч поляков. Объединенное татарско-украинское войско окружило замок так, что воеводы Вишневецкий и Фирлей были лишены возможности узнать, когда им придет помощь. Таким образом, 1(10) июля начался общий штурм Збаража. Козаки и татары со всех сторон двинулись на приступ польских позиций, но, поражаемые из пушек и ружей, вынужденные ежеминутно вступать в рукопашные схватки с производившим непрестанные вылазки противником, не добились успеха. Первые потери войск польских с казаками и, возможно, татарами были очень символическими. Против 2000 татар из Крыма - 150 татар (Липков, или татар, осевших в Польше) Иеремии. Отношение сил мизерно, но несмотря на это, татары Иеремии, к удивлению обеих сторон, боролись необычайно стойко. Когда казаки и татары начали перенимать инициативу, Иеремия выступил во главе своих хоругвей в разъезд. В тот самый момент, когда Иеремия атакует центр казацких войск, Александр Конецпольский, сын бывшего гетмана, а также бывший рейментарий, наносит татарам большие потери (гибнет подскарбий татарский). Однако, несмотря на потери, казаки атакуют обоз Иеремии, который по неизвестным причинам находился снаружи укреплений. Теперь Иеремия должен был прикрывать отступление обоза в пределы укреплений. Этот день оказался для поляков победным, что хорошо сказалось на следующем. Иеремия (что звучит бессмысленно) устраивает банкет перед лицом врага, это кажется нам идиотизмом, а на самом деле это имело большое моральное значение. 10 июля под Збаражем становится Хмельницкий со всеми силами.
11июля обороняющиеся отбивают ужасный штурм, после которого легче было в лагере найти пулю, "чем в Львовском повете кокос".
Были в тот день моменты, когда рейментарии не справлялись, однако Иеремия был везде "Раздавал приказы, призывал солдат к борьбе..." (Ян Видацкий), и штурм, несмотря на большие потери, был отбит.
Вечером 13 июля после длительного, продолжавшегося с утра огня, казаки предприняли следующий штурм. Хмельницкий, видя, что не возьмет польский лагерь одним ударом, меняет стратегию. Он делит пехоту на две части - одна штурмует позиции Фирлея, другая - позиции Вишневецкого, надеясь так разделить польские силы и не дать им возможность отбить штурм из-за рассредоточенности сил. Сверху на позиции поляков сыпется град татарских стрел. В критический момент рейментарии решили отступить в замок, но князь не допустил этого. Семь раз казаки шли на польские валы и семь раз их отбрасывали. Вечером казаки почти добились победы - казацкий флаг уже реял на валах польского лагеря, но казаки, вероятно, планируя перегруппироваться, отошли и на валы уже не смогли вернуться. На идущие в атаку на Фирлея казацкие полки ударил Марек Собесский (брат будущего короля Яна) или Конецпольский (кто конкретно из них неизвестно).
В ходе этой мясорубки погибает известный казацкий атаман Бурляй, известный тем, что однажды взял во главе запорожцев турецкий Синоп. Кто его убил неизвестно. Известно как он погиб - он ударил в расположение волох между городом и лагерем. Венгерская пехота, которая должна была оборонять эти позиции убежала, задержал их только Пшиемский - остановив (по другой версии убив) их командира саблей. Тем временем Бурляй прорвался в польский лагерь. Однако потерпел поражение, поскольку оборонцы валов окружили нападающих и оттеснили, а идущее к нему на помощь подкрепление было рассеяно разъездом. В конце концов, и это наступление было отбито. Этот день показал все недостатки польских укреплений - большая растянутость валов препятствовала обороне. Поэтому в ночь с 13 на 14 обороняющиеся решили уменьшить протяженность обороны, отступив на заранее подготовленные позиции поближе к городу.
16 июля казаки проводят новый штурм замка, стремясь отрезать обороняющихся от единственного колодца, но и этот штурм завершился ничем. 19 июля происходит самый потешный и, одновременно, самый подготовленный штурм. В этот день казаки в первый и последний раз использовали при осаде башни, известные как "гуляй-города". Неизвестно точное их количество, в различных источниках указывается число от нескольких штук до нескольких десятков. Сильный штурм с использованием гуляй-городов чуть не завершил историю осады города поражением поляков. Однако перед лицом падения города произошло то, что было расценено как вмешательство небес - пошел дождь. Гуляй-города завязли в грязи, а дождь охладил жар нападавших, они отступили. Башни остались под слабой охраной недалеко от польского лагеря. Ночью из польского лагеря выступила экспедиция, которая и сожгла башни.
В конце концов крымский хан, рассматривавший всю войну лишь как способ набрать пленных и добычу, решил, что плата за эту добычу оказывается чересчур высокой. Дней через десять после начала осады он принялся выговаривать Богдану, что война требует значительно больше жертв и усилий, чем предвещал Богдан, приглашая татар в союзники. Начав с сетований, хан перешел к угрозам и ультимативно потребовал, чтобы казаки взяли на себя главный удар, который должен привести к немедленному падению Збаража. Вряд ли Богдан придал серьезное значение угрозам хана, но он использовал их для того, чтобы усилить казацкий натиск в подготовлявшемся им новом штурме.
- Гей, козацы-молодцы!-кричал он во всеуслышание.-Вот вам що до уваги подаю, що мени хан казал: же ежели ему поляков на яссырь не дамы, то сами в неволю до Крыму пойдземы. (Гей, козаки-молодцы! Вот что объявляю вам для сведения, что мне хан сказал: если мы ему не дадим поляков в качестве пленных, то самим нам придется идти в неволю в Крым).
На следующий день всё козацкое войско пошло на приступ. В нескольких пунктах удалось прорвать линию защиты и ворваться в город, но из-за недостатка опыта в штурме крепостей казаки не сумели развить достигнутый успех; штурм снова окончился неудачей.
Провалы штурмов и большие потери среди войска заставили Хмельницкого отказаться от них и приступить к осаде города, планируя взять его измором. Способ, который применили казаки был гениальным - они построили высокий вал, который превышал польский, с которого можно было хорошо осматривать польские позиции и вести огонь по противнику. Из-за этого полякам пришлось окапывать даже коней и строить убежища, ведь каждый шаг в польском лагере был сразу замечен казаками. И доставка приказов становилась смертельно опасной. Ежедневно много оборонявшихся гибло от пуль. По выражению одного польского летописца, казацкие пули летали, как град, так что нельзя было "пальцем сунуть в пустое место".
Казаки проявляли чудеса изобретательности. Они пускали в город зажженные клубки шерсти, пытались отвести воду, посылали лазутчиков для поджога городских строений, то и дело тревожили осажденных короткими атаками. Как и предвидел Хмельницкий, в Збараже начался голод.
"Великий голод ляхи терпели, илы кони и псы свои коханыи", говорится в Чигиринской летописи.
У осажденных обнаружился недостаток в порохе, а орудия от беспрестанной стрельбы потрескались. Одного гонца за другим отправляли они к королю, прося - пока не поздно - поспешить им на выручку, но все эти гонцы попадали в руки бдительных казацких патрулей. Осажденные несли тяжелые потери. Погибло множество знатных шляхтичей: Сераковский, Злоцкий, Свеклинский, Гатарм, Подгоринский и многие другие. Все, что было в Збараже съестного, было съедено.
И все-таки Збараж не сдавался. Душой обороны был все тот же Иеремия Вишневецкий, умевший уговорами и угрозами поддерживать дисциплину в рядах осажденных.
Но казаки не сдавались - они рыли подкопы и закладывали пороховые мины под неприятельские траншеи. Чтобы обескуражить ляхов, Богдан велел однажды посадить на коней несколько тысяч соломенных чучел, облаченных в турецкие одежды. Но все было тщетно. Поляки разрушили "гуляй-города", в подзорные трубы разглядели обман с турками, по дрожанию воды в поставленных на землю сосудах узнавали, где ведется подкоп. Попытки переговоров с ханом дважды завершались угрозами. Что правда, было также предложение князю Иеремии прибыть для переговоров в лагерь врага, однако, как сознался пойманный во время одного из рейдов язык, это была попытка заманить князя в ловушку. 28 июля произошло интересное событие - вернулось посольство от хана, сопровождавшееся польским шляхтичем - Иваном Выговским, купленный казаками из татарского плена под Желтыми водами за одну кобылу, сейчас писарь запорожский, а через 20 лет следующий гетман запорожский и автор Гадяцкой унии.
30 июля поляки занимают укрепления, в 10 раз меньшие от первоначальных, из-за уменьшавшегося количества защитников и потребности как можно дальше отойти от казацкого вала. Голод и болезни давали о себе знать, и челядь умоляла выпустить их из лагеря, чтоб татары забрали их в ясырь. Однако, как потом оказалось, все 4000 выпущенных холопов, были вскоре повешены. Несмотря на это остальная челядь все равно просила их выпустить. Но Иеремия был против этого, он приказал кормить челядь из остатков войсковых запасов. Но тут военное счастье улыбнулось полякам: 6 или 7 августа у короля в Топорове (по другой информации в Люблине) появляется с письмом от Иеремии некий Николай Скшетусский (по другим источникам - Стомпковский), товарищ панцерной хоругви, переодетый в крестьянина. Чтобы добраться к королю он сумел проскользнуть через сторожевую цепь казаков, переплыл Збаражское озеро и доставил королю отчаянное письмо осажденных. В награду он должен был получить наивысшие почести, авансом получил от короля 100 червонных злотых, от канцлера одежды, коней и шапки. Ян-Казимир, бездеятельно проведший несколько недель в ожидании, пока соберется неохотно выставляемое скупыми панами "посполитое рушенье", тотчас выступил в поход с 30-тысячной армией при 30 пушках, присоединяя на пути подходившие к нему отряды и достиг речки Стрипа недалеко от Збаража, на берегу которой стал табором.
Польское правительство, посчитав, что Хмельницкий не снимет осады, пока замок не сдастся, принимает решение явиться с армией наемников под Збарож и ударить в тыл повстанцам. Не имея точных сведений о положении дел под Збаражем, король направился не прямо туда, а к расположенному неподалеку городу Злочеву. Получить информацию из-под Збаража оказалось нелегкой задачей: русское население - крестьяне и мещане - с удивительным единодушием уклонялось от показаний, и ни деньги, ни пытки не могли сломить его упорства.
Напротив, Хмельницкому те же крестьяне и мещане доставляли самые точные известия о всех передвижениях королевской армии. Когда "посполитое рушенье" остановилось в местечке Зборове, Богдан, оставив пешие части продолжать осаду Збаража, взял с собою казацкую конницу (30-40 тысяч казаков) и всех татар (20-25 тысяч) и стремительно двинулся навстречу казимировой армии. Сделал он это столь искусно, что противник не заметил ухода большей части осаждавшей армии. Быстрым маршем преодолев 120 км, армия остановилась близ Зборова, где замяв выгодные позиции, рассредоточивается в густом лесу по левую сторону реки Стрыпи.
Энергия осады, естественно, значительно ослабела. Центр тяжести переместился к Зборову. Но и под Збаражем казаки все еще предпринимали попытки взять город.
15 августа, ожидая что осаждаемые по поводу праздника Богоматери Зелной пойдут в костел, казаки подготовили штурм, однако их приготовления были раскрыты и мало кто из защитников в тот день пошел в костел. В это время под Зборовом шла грандиозная битва между королем, идущим на помощь к Збаражу, и Хмельницким.
5 августа польское коронное войско, не подозревая о засаде, переправляется на левый берег реки. Хмельницкий еще раз проявил качества первоклассного полководца. Он выбрал момент, когда польская армия начала переправляться по двум мостам через протекавшую близ Зборова речку Стрыпу, о чем из близлежащего местечка Зборов верные люди оповестили колоколом, и, приблизившись под прикрытием тумана к. ним вплотную, бросил в атаку густые массы козацкой и татарской конницы. В то время как первые польские всадники начали строиться в ряды, прогремели первые пушечные выстрелы, а с левого фланга бросилась в атаку конница мурзы Карач-бея и Данилы Ничая. Одновременно с правого фланга ударила Конница ханского брата Адиля нур-ад-дина, в распоряжении которого находились пушки. Что касается польских пушек, развернувшихся для боя, то они не успели сделать ни одного выстрела, так как казацкая пехота стремительным ударом захватила их. В это время полк Ивана Богуна и ногайская конница переправились на правый берег и ударили королевской армии в спину. Поляки имели неопределенные сведения, что Хмельницкий где-то неподалеку, но еще не ожидали нападения. Высланные ими на всякий случай разведывательные отряды были сразу растоптаны несущейся лавиной конницы и даже не успели своевременно предупредить главные силы об опасности. Переправившиеся отряды Сапеги, Оссолинского и Ржевицкого были быстро уничтожены; при этом козаки захватили почти всю польскую артиллерию. Та же судьба постигла ополченцев из Львова, Перемышля и Сана. Около 5 тысяч поляков погибло в этой начальной фазе боя. Коронное войско, терпя поражение, все же смогло разрушить мосты и бежать в город. Королю Яну-Казимиру пришлось организовывать табор прямо по обоим берегам речки. Тут только польские хоругви достаточно оправились, чтобы оказать отпор атакующим. Король поручил правое крыло магнату Оссолинскому, левое - Любомирскому, центр - князю Корецкому. Здесь же находились немецкая наемная пехота и сам Казимир с отборным полком гусар. Введя в бой все силы, королю с трудом удалось отразить яростный натиск казаков, подкрепляемых татарами.
Битва была прекращена с наступлением темноты. В это же время подошла казацкая пехота. В этот день в плен союзной армии попало 18 тысяч поляков, было захвачено 57 пушек и множество обозов с военным фуражом. Король Ян-Казимир и канцлер Оссолинский чудом избежали пленения. Шляхетское войско находилось в катастрофическом положении. Этой же ночью Яном Казимиром были отправлены парламентеры в лагеря хана и гетмана с предложением вступить в переговоры.
Едва взошла заря следующего дня, как битва возобновилась. Один польский писатель так описывал атаку народной армии: "Одни с палками, другие с косами, топорами, цепами... О, позор! Чем хлоп бил скот, с тем теперь идет в бой". Битва началась штурмом польского лагеря (всего десять за день), в которых королевское войско потеряло 6-7 тысяч человек только убитыми.
Часть нападавших проникла в тыл польского расположения и ворвалась в город Зборов, но ксендз Лисецкий собрал польскую обозную челядь и выбил козаков из города. Ожесточение достигло крайних пределов. Богдан Хмельницкий сознательно выбрал для начала битвы момент переправы польской армии, с тем, чтобы заставить поляков расположить табор прямо на речке. Теперь, когда после дня ожесточенных штурмов королевский табор был заполнен человеческими телами и конскими трупами, а также ранеными, ночью казаки могли приступить ко второй части плана: запрудить реку Стрипу при впадении в нее речки Малая Стрипа ниже табора и ждать. Затопленный даже на сантиметр табор через неделю превратился бы в холерный барак и королевская армия вскоре бы вымерла. Король и окружавшие его паны ясно видели, что с имевшимися у них силами они не смогут выдержать еще день такой битвы. Оставалась одна надежда - подкупить татар и с их помощью добиться перемирия.
В ту же ночь гонец Яна-Казимира передал крымскому хану послание. "Так как ты много обязан покойному моему брату Владиславу, - писал король, - что он, имея тебя у себя в плену, по-царски с тобою обходился и свободно тебя отпустил в твое государство, в котором ты ныне и царствуешь, то поэтому я очень удивляюсь, что ты все это забыл, и я, восставши теперь против моего изменника Хмельницкого, застаю тебя заодно с ним, обнажающего саблю против меня. Если ты желаешь быть признательным к моей дружбе, то я тебе предлагаю мою приязнь и весьма буду рад, если ты сделаешься моим другом, а Хмельницкого оставишь".
Татары принялись обсуждать полученное письмо и взвешивать, что сулит им больше выгоды: продолжать ли сражаться, или заключить немедленно мир. Во всяком случае, в битве на третий день татары почти не принимали участия. Зато казаки дрались с удвоенной энергией. Богдан понимал, что его коварные союзники готовы с минуты на минуту покинуть поле сражения. Он торопился нанести решительный удар, чтобы обеспечить наиболее благоприятные условия при ведении мирных переговоров.
К концу дня казаки сломили сопротивление неприятеля. Польская линия была прорвана. Казаки оттеснили личную стражу Казимира и непрерывно сжимавшимся кольцом окружили короля с его свитой. Но в этот момент, когда паны с ужасом ожидали, что вот-вот король будет схвачен, раздался громовый голос: - Згода! Згода!
Снова, как когда-то под Львовом, Хмельницкий ринулся в гущу схватки, чтобы прекратить бой.
Богдан проведал, что крымский хан послал к полякам гонца с мирными условиями; татары больше не сражались. Было очевидно, что одним из польских условий явится требование побудить козаков прекратить войну. Драться сразу против поляков и татар было рискованно. Так лучше уж вступить в переговоры по собственной инициативе, как бы склоняясь на просьбу короля, чем под давлением татар.
Такова была причина, по которой Богдан приказал трубить отбой и лично объезжал поле битвы с повелительным возгласом "згода!", стараясь прекратить сделавшуюся уже бесполезной битву.
До сих пор неизвестно, кто из битвы вышел победителем - каждая из сторон признавала победителем себя.
Поляки сладились с татарами быстро. Видя себя на краю пропасти, паны приняли самые невероятные условия Ислам-Гирея. Они обязались уплатить за два года дань в размере 200 тысяч злотых (по другим известиям - 300 тысяч злотых) и впредь платить ежегодно по 90 тысяч злотых. Больше того: король и паны включили в договор позорный пункт (который впоследствии не решались обнародовать), гласивший, что на обратном пути татары могут кормиться за счет населения. Иными словами, польские магнаты во главе с самим королем открыто отдавали польские земли на разграбление татарским загонам. Паны обещали хану "отдать казакам их вины", как будто они могли предпринять что-либо иное, находясь в медвежьих объятиях этих самых козаков и каждую минуту ожидая собственной гибели. За это татары обязались воздействовать на Хмельницкого, побуждая его к уступчивости.
Очутившись между двух огней, Богдан с присущей ему решительностью наметил план действий. Выполняя первую часть этого плана, он лично вмешался в битву и спас короля от плена. Хмельницкий понял, что казакам не удастся пожать всех плодов столь успешно протекавшей кампании, - отступничество татар попортило игру в момент, когда на руках были все козыри. Задача состояла теперь в том, чтобы получить максимум оставшегося еще возможным.
Богдан сперва послал побежденному им королю написанное по-латыни письмо, а затем два казацких полковника отвезли в польский стан мирные предложения гетмана. Эти предложения в общем лишь повторяли пункты, предъявленные Киселю в Переяславе. Но у панов оказалась короткая память: хотя только накануне их жизнь, да и существование всей Речи Посполитой находились в страшной опасности, они нашли чрезмерными требования, которые выставил Богдан.
Однако Казимир проявил большое благоразумие. По выражению одного русского летописца, он почел за благо "воротиться домой с целыми ушами". Польская летопись говорит о том же в более выспренних выражениях: "Король, желая привести в послушание мятежников, показал над ними свое милосердие, потому что их нельзя было победить никаким иным образом".
С помощью Ислам-Гирея полякам удалось добиться у Хмельницкого кое-каких уступок. В окончательном виде Зборовский договор, подписанный 8 августа (ст. стиль) 1649 года, сводился к следующему: 1. Король восстанавливает все стародавние козацкие вольности; 2. Реестр устанавливается в 40 тысяч (раньше - 7 тысяч); 3. Гетману предоставляется право вписывать в реестр Козаков и крестьян из Киевского, Брацлавского и Черниговского воеводств; 4. В этих местностях все должности и чины должны замещаться только православными дворянами, иезуитам в этих воеводствах воспрещается проживать, воспрещается также размещать в них на постой жолнеров; 5. Православные церкви возвращаются населению, киевскому митрополиту предоставляется место в сенате; 6. Казакам разрешается выкуривать вино для собственных нужд, однако без права продажи, всем участникам восстания объявляется полная и совершенная амнистия; 7. Хмельницкому присваивается звание гетмана, он подчиняется только королю; 8. За Хмельницким укрепляется владение Чигиринским староством.
Несмотря на умеренность условий договора, паны негодовали. Как! Платить жалованье 40 тысячам человек! Не получать от них податей! Ни магнаты, ни мелкопоместные шляхтичи не могли примириться с этим. Они предпочитали новую войну и начали тотчас подготовляться к ней.
Так был воспринят Зборовский мир в Польше. Что касается Украины, то на первый взгляд здесь должны были встретить его с удовлетворением. Это далеко превосходило прежние планы Хмельницкого, которые он развивал в первый период восстания. Но в действительности острие Зборовского договора было обращено против украинского народа.
На другой день после подписания договора состоялась личная встреча Хмельницкого с Яном-Казимиром. Козаки не очень доверяли рыцарскому слову шляхтичей и потому, отпуская своего предводителя в польский стан, взяли заложником пана Любомирского.
11 (23) августа под Збараж прибывает Тобиаш Младший с известиями к оборонцам о заключении мира под Зборовом и в связи с этим об окончании осады. В этот же день свои позиции покидают казаки и 25 августа отправляются в Украину. Поляки, на всякий случай, разрушают казацкие укрепления. Конец героической обороны, к сожалению, оказался негероическим. После обороны вспыхнуло между Остророгом и Фирлеем и их войсками регулярная битва из-за старого дела XVI века, оставленное из-за казаков как устаревшее. Король в Зборовском договоре обязался, к гневу оборонцев, заплатить хану выкуп за обложенных, однако Фирлей отказался платить. В конце концов, оборонцы выплатят 40000 из требуемых 200000 злотых. Еле живые вышли поляки из крепости. Они были так слабы, что, по выражению летописи, дуновение ветра сваливало их с ног. Оборонцы выступают в направлении Глиняного, где остановился король. Войско разделилось на 3 части. Иеремия командовал разъездом, который должен был предотвратить повторение событий на Желтых Водах, когда татары напали на отходящие польские войска, нарушив соглашение. Войско оставило город, окутавший их вечной славой.
Король наградил начальствовавших в Збараже Фирлея и Вишневецкого: первый получил воеводство, второй - Перемышльское староство и обширные поместья около Хорола, на левом берегу Днепра.
Богдан Хмельницкий в сопровождении, старшины отправился из Зборова в Киево-Печерскую лавру, повелев совершать по всей стране молебствия в честь освобождения от польского ига. Из Киева он выехал к себе, в Чигирин.
Однако зборовская эпопея этим не кончилась. Наступил ее последний, страшный акт. Татары, повернувшие обратно в Крым, распустили десятки загонов и безжалостно разоряли все лежавшие в орбите их продвижения области. "Посполитое рушенье" могло бы предотвратить их хищническое буйство, но шляхтичи торопились вернуться в свои усадьбы. Кроме того, существовало тайное согласие короля и доблестных магнатов на разорение беззащитных западно-украинских земель. Татары широко использовали столь удобную для них ситуацию. Были разорены города Бельз, Сокол, Грубешов, Полонное, Тучин, Колки и много других. По свидетельству одной польской летописи, только в местечке Ляховцах татары набрали до 15 тысяч яссыря.
Нередко татары нападали и на своих недавних союзников. Не один казак, сражавшийся вместе с ними на подступах к Збаражу, придя домой, нашел свой очаг разрушенным.
