Лубенский замок Вишневецких.

Лубны были столицей Заднепровской (королевской) ветви князей Вишневецких. Размеры и могущество этих владений (где проживало около 228 тысяч человек - примерно четверть населения Левобережной Украины), а также управляющих ими князей, позволяет называть территории Вишневеччины Заднепровской державой или Лубенским государством.

Лубенское государство занимало большую половину нынешней Полтавщины и Черниговщины. Как и подобает государству, здесь имелась и собственная армия. Войско Вишневецких в разное время насчитывает от 4 до 6 тысяч человек. С таким войском можно было не только отбиваться от соседей, но и влиять на принятие политических решений в тогдашней Речи Посполитой.И активная деятельность князя Иеремии Вишневецкого вполне могла привести к реальному созданию отдельного государства на Левобережье, если бы не Национально-освободительная война Хмельницкого. Польский историк А. Яблоновский утверждал, что Вишневеччину следует более считать отдельным княжеским уделом, чем обычной магнатской латифундией. Жизнь вынудила его перейти к римо-католикам. Она же подталкивала его к созданию отдельного княжеского удела на землях "заимки", на переднем крае ордынской опасности. Ярема хотел построить маленькую Европу на левом берегу Днепра, под боком у Московщины. Кое-кто говорит, что, если бы на историческую арену не вышел Богдан Хмельницкий, то именно Ярема Вишневецкий мог претендовать на статус князя возрожденной Руси. Однако для своих "заднепровских овец" он все равно оставался чужим - культурно, религиозно, социально. А в высокие деревья чаще попадает молния.

А начиналась история Заднепровского государства на пустынных землях Дикого поля. В 1571 году Михаил Вишневецкий, староста черкасский и каневский, получил от польского короля наказ "оберегать и боронить" земли на левом берегу Днепра, по рекам Суле и Псёлу. Так и началась история "Заднепровской державы". В 1590 году Сейм Речи Посполитой утвердил за сыном Михаила Вишневецкого, Александром, право на пустынные земли Посулья.

Здесь, на реке Суле, в 1589 году Александр Вишневецкий основал на месте древнего городка Лубны (основал на старом городище - месте, где во времена Киевской Руси некогда стоял известный с 1107 года городок Лубно) новый город, назвав его Александровым. Но старое название, Лубны, нравилось горожанам больше и осталось. Скоро город разросся. В 1691 году Лубны получили магдебургское право. В то время там проживало около двадцати тысяч жителей. В городе насчитывалось около двух с половиной тысяч домов. Кроме того в городе был замок, ратуша, костёл Святого Михаила, монастырь бернардинцев - "кляштор", православная Троицкая церковь. Ежегодно в Лубнах проводились ярмарки, на которые приезжали купцы даже из Москвы, Крыма и Астрахани и других городов.

Сын Александра, князь Михаил Вишневецкий, избрал Лубны своей резиденцией и начал активно осваивать этот обширный край, лежавший в то время в полном запустении. В "Заднепровскую державу" потянулись переселенцы, привлеченные тридцатилетними налоговыми льготами и защитой сильного княжеского войска. "И все расцвело, и закипела жизнь. По следам древних шляхов были проложены дороги; реки укротились плотинами... Более четырехсот водяных мельниц, не считая всюду, где можно, поставленных ветряков, смалывали хлеб в одном только Заднепровье. Сорок тысяч оброчных вноси­ли оброк в княжескую казну, в лесах появились пасеки, по рубежам возникали все новые деревни, хутора, слободы. В степях бок о бок с дикими табунами паслись огромные стада домашнего скота и лошадей. Неоглядный одно­образный вид степей и лесов оживился дымами хат, золотыми верхами церквей и костелов - пустыня превратилась в край, вполне заселенный".

Но наибольший расцвет Лубенщина пережила во время правления князя Иеремии Михаила Корибута Вишневецкого. Иеремия был прекрасным хозяйственником. Желание устроить здесь свою столицу возник у князя Иеремии еще до достижения совершеннолетия. К. Бочкарев в "Очерках Лубенской старины", изданных еще в 1900 году, писал: "Хозяйственная ретивость князя, такая необычная в среде разгульного польского панства тех времен, его личное, непосредственное участие в упорядочении края свидетельствуют, что намерения юноши-магната преследовали не личный интерес, а благо народа и культуры края". Своими активными действиями он сумел превратить пустыню в цветущий многонаселенный край. Благодаря мудрой политике князя Заднепровщину масово начали заселять переселенцы. Их привлекали низкие налоги и защита сильного войска князя. Налоги составляли 5 талеров за хозяйственное право и два червонца за оренду мельницы ежегодно. Не сохранилось сведений, какие повинности должны были нести те, у кого срок слобод оканчивался, какими были размеры барщины, на каком праве осаживались села в крае. Но обращая внимание на то, что число слобожан постоянно росло, можно предположить, что условия проживания были приемлемы для переселенцев из Правобережной Украины, как крестьян, так и грожан. Жители приграничных городов (например Чигрин-Дубровский) вообще освобождались от налогов на 20 лет, при условии поддержания оборонных сооружений в исправном состоянии и несения службы по охране города (Указ И.Вишневецкого от 20 марта 1636 г.).

Начинают возникать города. Возрождаются города-осады и села, которые были уничтожены еще во времена монголо-татарского нашествия в ХІІІ в. (Чорнухи, Горошин, Лукомль, Снятин, Сенча). Другие города возводились на спорных с Московским царством пограничных территориях, после чего Речь Посполитая брала их под свою защиту. Накануне восстания Хмельницкого левобережные владения Вишневецкого насчитывали 52 населенных пункта, из них около 30 городов, причем 20 из них - фортифицированных. Если в конце 20-х - начале 30-х годов XVII века население Заднепровья не превышало 4,5-4,6 тыс. жителей, то во времена Иеремии Вишневецкого его численность выросла до 230 тысяч (по состоянию на 1646 год). В это же время старые города, такие как Лохвиця, Пирятин, Ичня, Варва, Срибне превращаются в крупные ремесленно-торговые центры - количество хозяйств, насчитывавших в среднем по 5 человек, здесь превышала тысячу. В этих городах (Лубнах, Прилуках, Лохвице, Хороле, Ромнах, Пирятине, Ичне, Варве, Срибном) князь укреплял цеховой уклад. Население "княжества" при его правлении выросло более чем в десять раз. \Как писал Г.Сенкевич про владения Иеремии Вишневецкого: "Начиналось его государство сразу же за Чигирином, а кончалось - гей! - у самого у Конотопа и Ромен. Но не одно оно составляло княжеские богатство, ибо, начиная от воеводства Сандомирского, князь владел землею в воеводствах Волынском, Русском и Киевском; однако же приднепровская вотчина была всего любезнее...".

Не отставала здесь и княжеская столица Лубны. В 1640 году в Лубнах насчитывалось 2646 хозяйств и 40 мельниц. Процветала в городе и цеховая организация. Князю Иеремии принадлежит и основание католических братств Святой Анны и Святого Франциска в Лубнах. Первоначальный неказистый городок, построенный Александром Вишневецким, сменили в 1619 году мощные укрепления. В центре города высился хорошо укрепленный Лубенский замок с многими пушками и сильным гарнизоном, а под замком располагалась целая система потайных подземных коммуникаций с глубокими подвалами, тайными ходами и запутанными лабиринтами. При Иеремии Вишневецком, в 1639 году, Лубенский замок был отделан с европейской роскошью.

Замок находился на высоком холме, господствуя над всей долиной реки Сулы. Отсюда открывалась панорама степи на 25 километров окрест. С востока замок защищала речка Ольшанка, приток Сулы, а с севера - ручей Каменный Поток. С запада замок был отгорожен валом и глубоким рвом. Над внутренней обстановкой дворца работали лучшие мастера. Особенным великолепием блистала "тронная зала" с куполообразным потолком, расписанным под небесный свод со звездами. Дворец был щедро отделан мрамором и гранитом.

Под стать городу был и титул. В "копии с польского диалекта" акта на резницкий цех от 21 декабря 1636 года копировщик Яков Сергиенко, живший в середине XVIII века, указывает, описывая княжескую печать, буквально следующее: "Место печати, на которой вкруг вытиснено польским язиком тако: Иеремей Михаил Корибут, гетман Висневецке" (выделено мной. - Авт.). Действительно ли эти слова были на печати, или Сергиенко не особенно внимательно смотрел на нее, а его запись - всего лишь эхо кратковременного коронного гетманства Иеремии? Если первое - то не означает ли это то, что Вишневецкий представлял свои заднепровские владения отдельным гетманатом? Но никакие иные документы, которые могли бы подтвердить эту гипотезу, пока неизвестны.

Самым крупным торгово-ремесленным центром Вишневеччины был город Ромны. Здесь насчитывалось около 6000 хозяйств. Этот город ранее принадлежал Михаилу Вишневецкому, а затем, поле смерти князя Михаила был отобран королем Сигизмундом III у его вдовы якобы за долги ее мужа. Новый хозяин города, коронный маршалок Адам Казановский (кстати, родич Казановы), обложил город такими поборами, что к 1637 году тот почти обезлюдел. В 1644 году Иеремия силой возвратил себе Ромны, вместо обветшалых крепостных стен построил настоящую твердыню, активно начал развивать торговлю и ремесла - кузнечное, ткацкое, портняжное. Был построен двор для приезжих иностранных купцов. Роменские ювелиры стали вскоре известны далеко за пределами Вишневетчины.

Основными "производственными объединениями" на Заднепровье были ремесленные цеха (интересно, что в Лубнах рудименты цеховой системы производства сохранялись до первой половины ХІХ века), обустройством которых князь занимался даже в разгар Смоленской войны, освобождая ремесленников "от податей и повинностей меньших і частих". Исключение составляли "гвалтовние" (срочные) повинности - либо ремонт плотины в случае ее прорыва, либо оборона города. Часть выпускаемой цехами продукции шла "на замок", за которую наместник князя обязан был платить по твердым расценкам.

Между Вишневетчиной и пограничными областями Московского царства велась оживленная торговля. Заднепровские купцы везли в Московию селитру, соль, деготь, лошадей. В торговлю с Россией были вовлечены практически все крупные города края - Лубны, Ромны, Пирятин, Прилуки, Сенча… Вопреки соглашениям, запрещавшим "литовским людям" торговать в Москве, возы с селитрой из Заднепровья появлялись в Белокаменной и соседних с нею городах.

Что касается благосостояния жителей Вишневетчины, то можно с уверенностью утверждать, что они не бедствовали. Как отмечал польский ученый Александр Яблоновский, льготные условия проживания для поселян на землях с богатыми природными ресурсами, "возможность разнообразных занятий и заработков, легкость, с которой люди отдавались различным видам хозяйственной деятельности… не могли не удовлетворить в достаточной мере потребностей селянина, более того - при наименьшей предприимчивости с его стороны обеспечивало ему достаток". О зажиточности некоторых мещан Вишневетчины свидетельствует запись в "книге пошлинным деньгам" курской таможни, согласно которой "иноземец города Сенчи Семен Алексеев", направлявшийся в Курск, задекларировал 124 рубля - сумма по тем временам немалая. К слову сказать, сам Вишневецкий уже во время войны с Хмельницким вспоминал, что из его заднепровских владений в казаки записались 10 тысяч наиболее зажиточных селян и мещан.

Хорошо показывают результаты колонизаторской деятельности князя Иеремии "подымные" списки, сложенные королевскимим люстраторами перед совершеннолетием князя (1628 -1630 рр.) если сравнить их со "списком Пшездецкого" ("Реєстром самых только оседлых подданых князя И.Вишневецкого ex originali inventari", составленным для Михаила Сервация Вишневецкого и опубликованного Пшездецким в 1841 г. Хотя у некоторых ученых он вызывает серьезные сомнения, однако, например М.Грушевский ему доверял. По этому списку во владениях князя насчитывалось 52 населенных пунктов разной величины, из которых в 11 (в Лубнах, Ромнах, Хороле, Лохвице, Ичне, Пирятыне...) количство хозяйств превышало тысячу, а в пяти доходила до тысячи (Монастирище, Полтава, Красне...). В города Красном, например, в 1628 году население не достигало и 10 человек, а уже при власти князя Иеремии Красное превзошло по количеству хозяйств ту же Полтаву (995 хозяйств и 4 мельницыи - соответственно 812 хозяйств и 11 мельниц). Нужно правда заметить, что И.Вишневецкий отобрал Полтаву у коронного хорунжего Александра Конецпольского "способом кгвалтовнымъ и военънымъ", - то есть, в более-менее, так сказать, "готовом" виде. Даже Лазаревский, который со скепсисом относится к списку Пшездецкого, замечает, что во время Вишневеччины население Лубенщины выросло в 10 раз. "При этом, в "списке Пшездецкого" видим поселения, о которых тарифы 1630 г. вовсе не упоминают, и в которых тем не менее по этому списку значатся до 1000 дворов (Монастырище, Ичня, Глинск, Сребное, Чернухи, Корибутов). Ян Видацкий, сравнивая люстраторские списки с неизвестным нам документом, датированным 1646 г., отмечает увеличение колличества населения заднепровских хозяйств князя Иеремии с 4,5 тыс. до, соответственно, 230 тыс. чел., которые жили в 30 городах (из них 20 фортифицированных) и многочисленных селах.

Естественно, что такие богатые земли приносили князю значительные прибыли. Относительно суммы ежегодных прибылей князя ученые до сих пор спорят. К. Бочкарев называет цифру в 195 тыс. злотых за год. Я. Видацкий, цитируя В.Томкевича, который говорит о 600 тис., считает однако эту цифру преувеличено - доходы князя Острожского-Заславского, который имел больше земли, чем Иеремия, составляли около 200 тыс. злотых за год. Конечно можно учитывать, что Иеремия был лучшим хозяйственником, чем Заславский, и ему удалось достичь больших прибылей с меньших территорий, но в то же время большая часть его владений находилась на правах слобод и поэтому прямых доходов князю не приносила. Пограничные городки освобождались от налогов на двадцать лет, чтобы строить оборонные сооружения. Другие имели несколько лет "слобод", потому платили в год фиксированные пять таляров со двора (тогда за бычка платили от 9 до 17 таляров) и два червонца (немного меньше одного таляра) с мельницы. Но только после того, как становились на ноги.

За столетие в Лубенском замке Вишневецких накопились огромные фамильные богатства: доходы от заднепровских латифундий, военная добыча, дары татарского хана и молдавских господарей. На эти деньги Иеремия содержал собственное шеститысячное войско, многочисленный аппарат чиновников, управлявших его Заднепровской державой, строил костелы, крепости, дороги.… Денег хватало в избытке. Только на свою свадьбу Иеремия Вишневецкий истратил 250 тысяч злотых. Оценить их стоимость историки не берутся - получается слишком фантастическая сумма. По богатствам с Вишневецкими спорили, пожалуй, только знаменитейшие Радзивиллы.

Но в 40х годах XVII века из-за частых крестьянских восстаний Иеремия остро нуждался в деньгах: содержание войска, восстановление хозяйства после хлопских погромов требовали много средств. С этой целью ему приходилось прибегать к сдаче в аренду слугам и родственникам своих городов, в том числе и Лубен, либо брать деньги в долг под залог сел. Арендодержателем Лубен был брат его жены, коронный стражник Александр Замойский. Но и здесь князь беспокоился о своих подданных. Сдавая Замойскому в аренду свою столицу, князь, возлагая на подданных новые повинности, отменил некоторые прежние. Одновременно он предостерегал шурина от обременения мещан дополнительными поборами помимо тех, которые значатся в его универсалах. "Если бы кто-нибудь из подданных вследствие злоупотреблений, избиений или значительных обид со стороны его милости пана стражника ушел прочь, убытки должны быть возмещены по расценкам права посполитого", - писал Вишневецкий. Заметим, что Замойский происходил из Польши, где с простолюдинами обращались без особых церемоний. Поэтому князь давал шурину понять: в случае чего тому придется покрывать убытки из собственного кармана.

Однако, несмотря на все старания князя по развитию этихъ земель, скоро Лубенско державе пришел конец. Начавшаяся в 1648 году Национально-освободительная война Богдана Хмельницкого заставила князя покинуть свой край. В его отсутствии восставшие крестьяне опустошили Вишневеччину, разрушили созданные князем города, особенно пострадала княжеская столица Лубны. Восставшие не пощадили даже православные монастыри, которые опекал "католик и гонитель православия" князь Иеремия. Несмотря на все заботы князя о крае, его жителях и даже православныхобителях, для местного населения он оставался чужим со своим европейским воспитанием и образованием, католичеством и государственным мышлением. Поэтому они с радостью перекинулись на сторону восставших, которые, хотя и разорили край и ограбили православные монастыри, однако были своими. Хотя, как считает исследователь Ю.Рудницкий, не настолько был князь ополяченным как его рисовали и рисуют, но психологический стереотип "ляха" сыграл для местного населения нужную роль. Тем более вполне законное подавление князем вспыхивавших и ранее бунтов укрепляло в населении это чувство. Также здесь постарался сброшенный Митрополитом Петром Могилой (сейчас причислен к лику святых), которого поддержал князь Иеремия, митропилит Исаия Копинский. Чтоб досадить Могиле Копинский плел интриги против племянника митрополита Могилы - князя Иеремии. Через монахов Заднепровских монастырей он подогревал у местного населения враждебность и подозрительность к князю Вишневецкому. И очевидно эта деяиельность дала свои плоды, поскольку перед самым восстанием Хмельницкого Вишневецкий, чувствуя приближающуюся грозу, отобрал у подданых большое число самопалов. Также приближалось уже время окончания слобод для поселенцев с Правобережья и не желая ухудшения своего вольготного состояния, население было заинтересовано в падении владычества Иеремии.

Также точил зуб на князя Иеремию и польский король, который боялся усиления князя-воина (из-за тех же причин был отравлен и отец Иеремии), сенат, где Иеремия часто "показывал зубы", а также многочисленная польская аристократия, которая завидовала богатству и успеху князя и недолюбливали за его гордый характер. Тут же можно отметить и отцов-иезуитов, воспитанник которых, несмотря на последующие ярлыки гонителя православия, не боролся с правослвием в своих владениях. Также в его падении была заинтересвана люмпенизированная голота, которая обожала грабежи и убийства панов, независимо от их пола, возраста и веры. Таким образом князь Иеремия оказался один против всех.

В начале 1648 года восстала вся Украина под предводительством гетьмана Б.Хмельницкого. В битвах под Желтыми Водами и Корсунем, благодаря бездарности предводителей польского войска Хмельницкому удалось разбить рпевосходившие силы поляков. Это стало сигналом к массовому восстанию крестьян по всей Украине. На левом берегу Днепра стали появляться казацкие отряды. Местные жители, боясь солдат Иеремии Вишневецкого, пока выжидали, потихоньку перебегая в стан Хмельницкого. А сам владетель Заднепровья меж тем совещался в Лубенском замке со своими приближенными.

Вишневецкий искал ответ: что делать? Дальнейшее пребывание в Лубнах грозило полностью быть отрезанным от Польши. Крестьяне Левобережья уже готовы были восстать. Надо было уходить за Днепр, но все переправочные средства были уничтожены или угнаны казаками. А за Днепром стоял с грозной двухсоттысячной армией Хмельницкий. Противостоять ему с шестью тысячами, пусть и отборного, войска было глупо. Решено было уходить на Волынь. На совете в Лубенском замке было решено уходить на Волынь по долгому и сложному маршруту: двинуться на север через густые леса к Чернигову, оттуда свернуть к Любечу и там, переправившись через Днепр, идти через припятские болота к Ровно. Это был единственный путь к спасению, но он грозил многими осложнениями. Предстояло преодолеть около шестисот верст, переправиться через Десну, Днепр и Припять, преодолеть непролазные трясины. И это - с княжеским двором, многочисленны­ми беженцами, обозом, артиллерией... Ввиду предстоящего тяжелого и долгого пути в дорогу взяли только самое необходимое. Все ценности, которые можно було спрятать исчезли в многочисленных подземельях. Вишневецкий рассчитывал скоро вернуться в свою "державу". Поэтому выехали налегке. Летописец Самуил Величко сообщал, что уходил князь Иеремия лесными тропами, "як могл... в легце", ("выехал, як могл... в легце" (то есть налегке, без обоза). А значит, свою казну (только посуды и скульптур из серебра набралось бы в замке несколько возов) князь спрятал где-то в Лубнах, в подземных тайниках. В родовом гнезде он оставил сильный гарнизон и приказал обороняться в случае нападения до последнего человека!

К оставленным Лубнам в июне 1648 года подошло около 15 тысяч восставших крестьян с небольшим отрядом казаков. Возглавляемые полковником Максимом Кривоносом они осадили княжеский замок, славившийся небывалой роскошью.. 9 июня 1648 года Лубны, "земное небо", как достаточно объективно называли столицу Вишневеччины, были взяты штурмом 15-тысячной хлопской ордой. Перерезав шляхту без разбору пола, возраста и вероисповедания, чернь наполнила их трупами рвы вокруг крепости. "Лубны штурмом взяли и разорили, отцов бернардинов поумерщвляли, а вместе с ними и много шляхты". От мещанства остались единицы. Отряд Богданового вожака Лисенко-Вовчура не обращал внимания ни на национальность, ни на происхождение. Яремин - значит, в ров. Те рвы откопали под лубненским валом лет через двести после событий. Все страшное из писем и хроник оказалось правдой. В первый год Хмельниччины повстанцы уничтожили также православные Мгарский и Густинский монастыри. Уничтожали свои же, православные. Брали все, что плохо лежало. На могилы погибших в ходе штурма жителей города случайно наткнулись в 1860-х годах. При реконструкции мостовой, на спуске к Суле, было обнаружено несколько ям, наполненных человеческими костяками. Среди них нашли ржавые обломки мечей и сабель, пуговицы, застежки, коралловые и янтарные бусы, шпоры, куски золотой и серебряной парчи.)

Город был жестоко разграблен и сожжен, стража и замковая челядь перебита, а замок Вишневецких повстанцы буквально сровняли с землей. Никаких сведений о том, отыскали ли они сказочные богатства Иеремии, до сих пор не найдено. И спустя много лет, вплоть до конца XIX столетия, развалины замка исправно служили для лубенских жителей источником бесплатного строительного материала, прежде всего щебня, камня и кирпича. Богатства, захваченные у ограбленных и вырезанных лубенских жителей, легли в основу фамильного благосостояния нескольких малороссийских дворянских фамилий, ведущих свое происхождение от казацких стар­шин времен Хмельницкого, бравших штурмом Лубны в 1648 году, - Кулябко, Ореховских и других. Награбленного хватило всем - в городе укрывалось от войны много шляхты и купцов, да и горожане были люди не бедные.Награбленного хватило всем: в городе укрывалось от войны много шляхты и купцов, да и горожане были люди не бедные. Однако главные сокровища Лубен, сокровища Вишневецкого, остались недосягаемыми, надежно укрытые в подземных галереях лубенского замка.

Заднепровская держава прекратила свое существование. Про катастрофу своей заднепровской столицы князь Иеремия узнал увже в Житомире. Вакханалия продолжалась еще долго - в июле 1648 и феврале 1649 года вооруженная голота ограбила Густинский и Мгарский православные монастыри.

Только через десять лет после краха "заднепровской державы" в ее столице возникло некое подобие самоуправления - Лубенский полк. Первые пять полковников, сменявших друг друга буквально через год, не умели даже читать и писать. Все они были, как писал летописец Григорий Грабянка, "з гультяйського запорозького наставлення, которыє, з голоти ставши на началах… имели всегда на мысли разграбление". Когда в 1658 году войска московского князя Григория Ромодановского грабили Мгарский монастырь, первый полковник Лубенского полка Павло Швец и его администрация удрали из города, оставив его на произвол судьбы (как пишет Самийло Величко в своей летопис "забрали що могли зі свого добра і пішли геть з Лубен, розсипавшись світ за очі і полишивши в Лубнах самих убогих"). Не удивительно, что за годы правления этих "народных избранников" Лубны не раз становились жертвой московских и татарских набегов, а также "разборок" претендентов на гетманскую булаву.

Некоторые слуги Вишневецкого все же остались в Заднепровье, сыграв значительную роль в дальнейшей судьбе края. Один из них - Юрий Русенович, неоднократно одаривавший Мгарский монастырь селами. Его сын Макарий в 70-80-х годах XVII века сам стал игуменом этой обители и смог привлечь большой поток пожертвований. При нем на территории монастыря была построена первая каменная церковь…

А от Лубенского замка остались лишь развалины да разветвленные подземелья замка. Согласно легенде, именно там спрятал свои сокровища князь Иеремия, покидая столицу своей державы. Это во все века привлекало к подземельям повышенный интерес местных жителей и кладоискателей. Эти сокровища искали, и очень настойчиво, шпионы иезуитов. И даже Петр I, посетивший Лубны, с интересом слушал легенду о сокровищах и даже ознакомился с документами, но разбирать завалы не приказал: его одолевали иные заботы.Местные жители предпринимали неоднократные попытки проникнуть в подземелья разрушенного замка и даже находили старинные монеты, но дальше дело не пошло: добраться до сокровищ никому не удалось. Развалины замка до сих пор поражают свидетелей роскошью разрушенного замка Вишневецких. Обломки этой роскоши можно было встретить вплоть до начала XX столетия, а кусок мраморной колонны с резной капителью долго валялся в городском саду. Разбирая развалины замка на щебень, горожане находят наконечники стрел, чугунные ядра, подковы, серебряные монеты времен польских королей Сигизмунда III (1587-1632) и Владислава IV (1632-1648). Да и в самом городе можно натолкнуться на остатки загадочных старинных сооружений. В одном из парков долгое время сохранялись развалины каменной постройки с массивными дверями и решетками в отверстиях стен. Толщина стен составляла 1,5 аршина (более 1 метра). Возможно, это были остатки "кляштора" бернардинцев.

В самом городе можно было натолкнуться на остатки загадочных старинных сооружений. В одном из парков долгое время сохранялись развалины каменной постройки с массивными дверями и решетками в отверстиях стен. Толщина стен составляла 1,5 аршина (более 1 метра). Возможно, это были остатки кляштора бернардинцев. Это место пользовалось у горожан дурной славой - его почему-то традиционно избирали городские самоубийцы для сведения счетов с жизнью. Очевидцы утверждали, что по вечерам и ночью в липовых аллеях парка видели блуждающие огни, слышались стоны. Но главной загадкой Лубен были и остаются таинственные подземные галереи - расположенные на глубине около 3 метров, тщательно сработанные, со сглаженными стенами, сводом и многочисленными замаскированными отдушинами...

Проникновение в тайну подземельев началось в XIX веке. К XIX веку обветшавшие городские укрепления начали проваливаться, подмытые вешними водами, и открывать таинственные, уходящие глубоко под землю, сооружения... Половодья с завидной регулярностью обнажали (и обнажают) подземные ходы и пустоты, фундаменты старых построек, выносили на поверхность старинные изразцы, монеты, черепки, человеческие кости. Главным местом находок, конечно же, была замковая гора, известная под названием Вал, на которой некогда стоял замок Вишневецких.

...В 1850-х годах внезапный обвал открыл глубокий подземный коридор, уходящей в недра замковой горы. Несколько любопытных горожан рискнули спуститься в него и, пройдя небольшое расстояние, наткнулись на железную дверь, запертую на висячий замок. Ржавый замок мож­но было сломать, но обстановка явно грозила обвалом, и смельчаки поспешили вернуться. И вовремя: рухнувшая земля засыпала и ход, и загадочную дверь... Этот случай был для лубенцев, можно сказать, рядовым - подобное случалось в городе едва ли не каждую весну.

В 60-х годах ХІХ века в местности, носящей название Вал (в 1916 году выяснится, что именно здесь стоял замок Вишневецкого), провалом открылся глубокий подземный коридор. "Смельчаки спускались в него и в конце хода видели железную дверь, запертую большим висячим замком, но, боясь обвала, который вскоре и произошел, ломать двери не решились", - писал Бочкарев. Тогда же при устройстве строительстве подъездной дороги к Лубнам (по которой, кстати, до сих пор со стороны Полтавы в город въезжает автотранспорт) во время отстройки спуска к мосту через реку Сулу, рабочие раскопали глубокие ямы, сплошь заполненные человеческими костями, между которыми попадались съеденные ржавчиной обломки оружия, фрагменты парчевой одежды, пуговицы, застежки, коралловые и янтарные бусы, шпоры… В одной из ям нашли прекрасно сохранившиеся куски золотой и серебряной парчи, которую тут же у "находчиков" скупили лавочники.

В 1880 году владелец одного из зданий, принадлежавших в XVII-XVIII веках бернардинскому монастырю, по торжественным дням стал угощать своих приятелей необыкновенным вином. И только перед смертью он признался, что нашел у себя в подвале подземный ход в винные монастырские погреба, непонятно почему заброшенные.

...В 1899 году очередной обвал при устройстве фундамента на Базарной площади открыл подземелье, где лежало семь человеческих скелетов. Из подземелья имелся подземный ход в сторону реки Лубянки, но из-за завалов в нем люди так и не смогли выйти из своего укрытия. Подземный ход пролегал на глубине 4 аршин (2,8 метра). Ширина хода составляла 3 аршина (2,1 метра), высота - 4,5 аршин (3,9 метра). Его попытались исследовать. Через несколько десятков шагов ход разделился: одна галерея пошла к соборной площади, но через 30 метров ход преграждал завал, другая - к замку. Исследователи направились по первому пути, но через 10,5 метра наткнулись на обвал. Вернулись, двинулись по направлению к замку. Здесь повезло больше: через 20 шагов они уперлись в полусгнившую дубовую дверь, подпертую балками. Дверь аккуратно разобрали, двинулись дальше. Но тут дала знать о себе не­хватка воздуха: факелы стали гаснуть, люди задыхаться. Пришлось вернуться назад... Здесь были найдены старинные изразцы, несколько серебряных монет, обломок меча и какие-то полуистлевшие печатные бумаги. Прослышав о находках, к провалу сбежалось множество желающих искать клад Вишневецкого. Пришлось полиции завалить вход в галереи "во избежание несчастного случая". В районе, где в XVII веке стоял костел была обнаружена галерея шириной 2,5 и высотой 3,2 метра.

Первые сведения о находке в Лубнах подземных тайников были собраны в конце XIX века К.П. Бочкаревым: "Под городом был другой, подземный город, куда уходили жители со своим скарбом, а иногда прятали туда же и своих лошадей, так как случалось находить в подземельях подковы и конские скелеты. Несколько лет тому назад у лубенского мирового судьи производилась тяжба двух евреев В. и К. "о восстановлении нарушенного владения". Множество свидетелей с той и с другой стороны выяснили дело, но тут у судьи возник вопрос: как стороны могли владеть (строением, тянувшимся. - Т.Б.) до самой середины Базарной площади, когда там пустое, не застроенное место? И тогда только вследствие нового допроса обнаружилось, что спор идет о подземном владении: истец открыл из своего подвала ход в подземную галерею и стал ею пользоваться для склада товаров, занимая ее все дальше и дальше. Ответчик же из своего двора пользовался миной (галереей) с другого конца для хозяйственных надобностей, и так владел каждый "спокойно и бесспорно", пока оба не столкнулись". При строительных работах, а чаще провалами в городе не раз обнаруживались не известные ранее ходы и подземелья. Ходы, залегавшие на глубине от трех до семи метров, нередко имели готические своды; часто это были запутанные лабиринты с многочисленными ответвлениями, непонятно куда ведущими.

Летом 1916 года городская управа выделила средства на поиски казны Вишневецкого, для чего пригласила из Москвы профессионала - археолога И.Я. Стеллецкого, "Колумба подземной России". Но из-за войны работы пришлось свернуть. В 1922-1923 гг. Игнатий Стеллецкий продолжил свою работув Лубнах, он активно вел раскопки Лубенского замка. Ему удалось обнаружить подземелье ратуши, из которого подземный ход выводил прямо к реке Суле. С помощью местных любителей истории (а таких в Лубнах было немало) ему удалось точно установить место, где в XVII столетии стоял замок, и отыскать подземный ход из него. Раскапывая замок Вишневецкого, Стеллецкий обнаружил плиточный пол и сгоревший подземный ход со множеством скелетов солдат Вишневецкого, погибших во время штурма замка казаками. Подземный ход вел в овраг к Суле. "Своеобразный ход для бегства был наспех сооружен Иеремией Вишневецким в своей столице, крутоярых Лубнах, - писал Стеллецкий. - Выкопан ход был в рушенном слое вала и оббит бревнами и досками. На большой высоте ход выводил в овраг, впадавший в реку Сулу. Необходимость сооружения такого хода была вызвана начавшимся народным восстанием под руководством Богдана Хмельницкого. Как установлено раскопками, ход этот был вскоре сожжен казаками Кривоноса при взятии замка штурмом. Раскопками раскрыты следы ужасающей трагедии, имевшей здесь место. Единственным путем спасения из горящего замка был деревянный тайник к реке Суле. Он был подожжен казаками со стороны выхода. Передние пытались вернуться назад, а из замка напирали все новые массы бегущих. Невероятные сцены предсмертной борьбы среди огня и дыма! Обгоревший свод рухнул и похоронил свои жертвы. Костяки найдены сваленными в кучу в самых неестественных позах". В ходе раскопок были найдены сабли, перстни, курительные трубки, оружие. Необходимо было дальше раскапывать развалины замка в поисках тайника с сокровищами. Не исключено, что к нему вел другой подземный ход, который в XVII веке соединял замок Вишневецкого с бернардинским монастырем, но против этой работы выступили местные власти... Осенью 1923 году Стеллецкий вернулся в Москву, и раскопки лубенского замка были прекращены.

Фото Юрия Рудницкого

На предыдущую страницу | На главную страницу