Утро в редакции нашей газеты начиналось как обычно. За стеклянными перегородками бурлила жизнь. Валя, не успевшая позавтракать дома, носилась с кипятильником. Витя - с зарядным от своего мобильного. Я только недавно начала работать корреспондентом в этом издании, но с ними быстро подружилась. Разговорчивые и веселые, как большинство журналистов, они радушно приняли меня в свое маленькое братство. Был, кажется только один человек, повергавший меня в ужас, - заместитель главного редактора и его супруга в одном лице. Эта дама пятидесяти лет имела весьма крутой норов, что и отражалось на ее внешности, и очень любила "натаскивать молодое поколение". Это "натаскивание" заключалось в постоянном и неусыпном контроле над подчиненными, и высочайшей требовательности к качеству подаваемого материала. И все бы ничего, но когда она в пятый раз возвращала мне мою статью, переделанную и безбожно правленую, что-то внутри начинало протестовать. Вдобавок ко всему вышеупомянутая госпожа всячески пыталась испортить отношения в нашем маленьком коллективе.

Вот и сейчас Виктория Георгиевна (именно так ее звали) с нетерпеливым видом позвала нас на пятиминутку. Валя при этом чуть не ошпарила меня своим кофе, а Витька скорчил рожу у нее за спиной.

- Валечка - сегодня на пресс-конференцию к мэру. - Зазвенел голосок Георгиевны. - Витя, когда ты доделаешь материал по Завадскому? Он уже вторую неделю ходит ко мне.

Признаюсь - виновата, на какое-то время я отключилась от бесконечного перевоспитания Вити. И поймала себя на мысли об этом только, когда заместитель редактора обратилась ко мне.

- Лина! Для тебя, помимо того, что ты так и недоделала, новое задание. Ты ведь замок князя Т***кого знаешь?

- Это тот, что на том берегу, полуразрушенный? Кто же его не знает. У нас других и нет. - Поспешила ретироваться я.

- Вот и прекрасно - процедила она, подавляя недовольство. - Есть информация, что его выкупил и отстроил какой-то бизнесмен из Киева. Нужно проверить. К концу недели, я хочу, чтобы обе публикации были готовы.

- Я постараюсь - тихо выдохнула я.

Пятиминутка затянулась на полчаса, а день тянулся дольше недели. Да, работа журналиста не помогала мне развеяться и отойти от своих суицидальных мыслей. А, по-моему, только усугубляла их. Рабочий день прошел под знаком дорогих фруктов, которые так беспокоили звонивших пенсионеров. Но поговорить летом, в разгар производственно процесса с директорами аграрных предприятий, а тем более выяснить не планируют ли они "сбрасывать" цены на фрукты, мягко говоря, трудно. Замок Т***кого отлагался на время, А помочь с фруктами предложила Валя.

Когда за мной захлопнулась дверь редакции, я, наверное, была самым счастливым человеком.

Я поспешила домой. На вечер планировалось единственное приятное мероприятие - моя прогулка с подругой Мариной на пляж.

Огромное багряное Солнце медленно пряталось за казавшимися черными плавнями. По реке разостлалась огненная дорожка. С наступлением заката людей на пляже стало еще больше. Но их крики и разговоры мало беспокоили меня. Марина пошла еще раз "ополоснуться", а я осталась на лавочке и неподвижно всматривалась в огненную дорожку. Мысли мои метались и меняли свое направление. Я то вспоминала свое детство, то передо мной всплывали события прожитого дня и недавнего прошлого. Все в человеческой жизни мне казалось мелким и нестоящим внимания. И уж если, я углублялась в философское настроение, перевести меня на что-то другое было почти невозможно. А, между тем, солнце совсем исчезло, и над городом повисли легкие сумерки.

Но, внезапно, боковым зрением, я заметила, что рядом со мной кто-то сидит. Быстро повернув голову, увидала мужчину.

- А у вас здесь красиво - неторопливо протянул незнакомец.

- У нас? А вы не местный? - машинально спросила я.

- Нет. Я приехал в гости. И знаете, мне есть с чем сравнивать красоту здешних мест.

- Наверное, вы много путешествовали? - Меня начинал разбирать интерес, смешанный с каким-то волнением.

- Да. У меня было для этого предостаточно времени.

- И где же вы побывали в последний раз?

- Последний раз? Дайте-ка припомнить. Ну да. Последний раз я любовался огнями Парижа. L'automne admirable a Paris! (Чудесная осень в Париже (франц.).)

- А откуда вы родом? - При этом вопросе глаза мои встретились с глазами незнакомого собеседника, и странное чувство посетило меня. Какой-то гипнотический дым заставлял меня заглядывать в их глубь, а все существо сопротивлялось, желая немедленно отвернуться. Второе наконец победило, и я насилу отвела взгляд в сторону парка за моей спиной.

- Моя родина не так уж далека от вашей. Ближайший западный сосед - Румыния. Во всем мире говорят, что девушки вашей страны самые прекрасные. Вынужден с этим согласиться. - Поспешил перевести тему разговора гость.

Мое напряжение и беспокойство почему-то нарастали. Ах, где же эта Маринка, черт побери. Была бы она рядом, было бы не так тревожно.

- Очень интересно узнать, что о твоей родине думают иностранцы, - как бы про себя отметила я.

- Люди вообще много думают. В этом их проблема. А некоторые ведь знаете, думают о таких вещах, как например, смерть. - Глаза незнакомца сверкнули каким-то чудным цветом, и он оживился. - Да, да, некоторые люди хотят умереть. Представьте себе.

Румынский путешественник опять так вперил в меня свои угольно-черные глаза, что мне стало жарко, хотя свежий речной ветерок давно нес прохладу.

- Значит, вам здесь нравится?

- Для таких как я здесь все условия. Я хочу сказать много интересного и нового. И люди такие милые в своей непосредственности. - Казалось, он торжествует. Знать бы только почему.

Неприятное мое впечатление только усиливалось. К чему эти разговоры о смерти? Он что же читает мои мысли? Или что-то замышляет. Отдохнула, так отдохнула. Принес же его нечистый на мою голову.

- Люди склонны к философии. Часто размышляют над смыслом жизни. А хотите знать, в чем он этот смысл?

Внутри у меня все похолодело, но тут, как из-под земли появилась Марина, мокрая и довольная вечерним купанием в реке.

- Ты что? Что случилось? - недоуменно уставилась она, разворачивая полотенце.

- Да вот, общаюсь с гостем. - Еле выговорила я и повела плечом в ту, сторону, где был загадочный румын.

- Какой гость? Лин, ты чего? Надо было и тебе освежится. А то, по-моему, от жары и работы у тебя начались галлюцинации.

Удивительно! На краю лавочки уже никого не было. Мужчина как сквозь землю провалился. Но на пляже и в парке становилось все темнее, и как не старалась, я не нашла его в шумной толпе.

Вечерним парком мы с подругой отправились заночевать к ней на дачу. Дачи эти стояли за городом, неподалеку берега и если бы не близость дорог, наверное, их можно было бы назвать идеальным местом отдыха. На встречу нам попадались веселые компании и воркующие парочки, клумбы города цвели и благоухали, Маринка бойко рассказывала о своем непутевом парне, а мои мысли были далеко. Лицо незнакомца стояло перед глазами, а голос продолжать звучать, становясь в моем воображении все громче и громче.

Это лицо было удивительно бледным и прекрасным. Все черты, казалось, высек из мрамора неизвестный скульптор: тонкие капризные губы, ровный широкий лоб, слегка заостренный нос. И все это оживляли горящие черные глаза, которые завораживают и заставляют цепенеть. Овал лица обрамляли совершенно черные густые волосы, слегка не доходившие до плеч.

Во всей фигуре его чувствовались аристократизм и чувство гордости. И в манере держать себя, и в манере разговаривать. Вот только речь у иностранца была какая-то странная: то ли из-за акцента, то ли из-за небольшого дефекта, словно, он слегка шепелявил, и что-то мешала ему разговаривать.

Дача Марины представляла собой небольшой двухэтажный домик с маленьким земельным участком. Домик стоял чуть левее калитки, а львиную долю участка занимала площадка недостроенного гаража, из которой страшно зиял подвал недостроенного объекта, превращаясь в ловушку для тех, кто о нем не знал. Остальное пространство занимали овощи и чудесные цветы.

До поздней ночи мы просидели на кухне, а окончательно устав от бесконечных девических бесед, легли спать в комнатке на первом этаже. Комната эта казалась мне ужасно неуютной. В ней стояли только две кровати. На стенах наклеены были какие-то серые обои со следами жестокой расправы над комарами. Занавесок на окнах не было вообще, хорошо, что висела на окне небольшая противомоскитная сетка.

Марина быстро заснула, а я не могла. В окне виднелась полная яркая луна. Ветер слегка шевелил ветви вишни, растущей возле дома. И в душе что-то странно щемило и не давало покоя. Какая-то странная тревога не отпускала сердце, сжимая его и не давая биться в полную силу. Снова припомнился таинственный мужчина и тот странный разговор на пляже. Он так говорил со мной, словно читал мои мысли, словно заглянул в мою душу.

Как уснула, не помню, но проснулась из-за того, что в комнате стало ужасно душно. Ветер затих, а луна поменяла свое положение. Должно быть, прошло часа два.

То ли эта духота, то ли дурное впечатление от помещения заставили выйти меня на улицу. Какое-то непреодолимое желание выйти туда, все же толкнуло меня, сделать это. Я потихоньку прокралась через кухню на порог и выскользнула в беседку напротив дома. Беседку густо оплетал виноград, и внутри приютилась скамеечка. Она была достаточно длинной, чтобы я могла лечь на ней в полный рост. Расправившись, я стала всматриваться в звездное небо, проглядывавшее сквозь побеги винограда. Звезды светились ровным и ярким светом. Воздух тут был чище и легче, и в нем носился пронзительный запах степных трав и пение цикад. Чудесная, чудесная ночь.

Вот и пение насекомых стихло, и гул машин вдалеке. Все замерло, и если бы не шум от крыльев огромной летучей мыши, шныряющей над дачей, то мир вокруг казался бы необитаемым. Меня начало клонить в сон. Приятное и горькое чувство овладело моей душой. В полудреме я словно парила над землей, было ощущение, что у меня выросли крылья, и кто-то невидимый зовет их испытать. Сонливость овладевала телом, и в мгновение, когда сон почти поглотил меня, откуда-то налетел порыв пронизывающего холодного ветерка. Воздух наполнился запахом погребной плесени и древесной смолы. Я открыла глаза, и ужас охватил душу: надо мной склонился тот самый незнакомец.

Только теперь его черные глаза горели красноватым светом, а лицо выглядело еще бледнее прежнего.

- Не бойся! Не бойся меня! - тихо прошептал он. И я увидела, что мешает ему разговаривать - из-под верхней губы, в лунном сиянии, заблестели длинные острые клыки.

"Вампир" - пронеслось у меня в голове, и все пошло кругом. Страх затуманил сознание, которое погружалось в сладкую пелену отрешенности. Словно под водой я ощущала прикосновения упыря. В его руках, которые гладили мои волосы и плечи, ощущалась нечеловеческая сила, а сами они были как лед холодны. Губы вампира отдавали такой же стужей и запахом мха, но поцелуи, которыми он покрывал мое лицо горели, как оставленные раскаленным металлом. Этим поцелуям, казалось, не будет конца, и вот самый жгучий из них запек адским огнем на шее. Я вскрикнула и очнулась.

Мой нежный мучитель приподнял меня, поддерживая за талию, и смотрел в самые глаза, в самую душу. Боль оживила меня, и тихий стон-вопрос вырвался из груди:

- Кто вы?

- Я не успел представиться. Меня зовут Влад Дракула. Когда-то назывался князем Цепешем, потом графом Дракулой. А, можно просто - Влад сын Влада.

- Этого не может быть - Сознание опять покидало меня.

Дракула встряхнул мою поникшую голову:

- Не стоит так говорить. Все может быть в этом мире. Viata meu (Жизнь моя (рум.)), а ведь мы прервали наш разговор на наиболее интересном моменте. Смысл жизни в крови, потому, что в ней бессмертие. А только бессмертие и есть жизнь.

- Откуда вы знали о моих мыслях?

- Мысль материальна. Только в твоей милой головке она родилась, а я могу ее поймать. - С этими словами он схватил, пролетающий по воздуху лепесток лилии и вложил в мою ладонь.

- Но, - мысли мои путались, - как, как вы здесь?.. И тот ли вы граф Дракула, о котором пишут книги и снимают кино?

- Тот ли я? И да, и нет! Бедный дружище Брэм, он все перепутал. Мы познакомились в 1894. И я поведал ему свою историю, не зная, какой популярной и искаженной она выйдет. Но у нас будет еще целая вечность для разговоров. Я позову тебя снова следующей ночью. А теперь позволь мне еще один поцелуй.

Граф склонил голову к моей шее и острая боль заслонила глаза своим покрывалом, темнее чем ночь.

Когда пришла в себя, солнце жаркими желтыми лучами пробивалось сквозь листья беседки, а возле меня стояла Марина, которая, видимо уже давно пыталась меня растолкать.

- Сколько можно спать? Я уже и завтрак успела приготовить. А кому-то, между прочим, вообще пора на работу.

Я освободилось от остатков своего неимоверного сна, но подняться не могла. Тело налилось свинцовой тяжестью, а руки и ноги отказывались повиноваться.

Кое-как я все же пересилила себя, заставив одеться и быстро позавтракать. И делая это, я не переставала думать о своем сне. "Боже, какой я еще ребенок - думалось мне - и, в дополнение ко всему, впечатлительный. Увидала кого-то на пляже, и вот он уже и граф Дракула!" В какой-то момент мне даже стало смешно. Но то, что я увидела в момент следующий, радости не вызывало. Сидя за столом, я взглянула в зеркало, волосы мои были подняты, а на шее сбоку красовались два красных пятна. Буквально бросив чашку с кофе, я подскочила к зеркалу вплотную. Может быть, мне показалось? Но нет. На шее действительно появились две красноватые ранки, похожие на укус какого-то животного.

- Да что с тобой сегодня! - Разволновалась подруга, глядя, но мое полное недоумения лицо. - И скажи, зачем это ты умостилась в беседке? Может тебе лучше попросить у твоей Григорьевны отпуск?

Минуту я сидела молча, переглядываясь с Мариной. А когда дар речи вернулся ко мне, я смогла выговорить: "Спасибо, Мариша. Все в порядке. Просто я, наверное, действительно устала. Да еще эта жара не беспокойся за меня".

В это самое время зазвонил мой мобильный. Мама просила сегодня ночевать дома. И тут я почувствовала всем своим существом, что я хочу снова провести эту ночь на даче, снова оказаться в объятиях Дракулы. От этой мысли становилось жарко. Холодный пот, как после кошмара, выступил на лбу. Вот и возмездие за мое желание. Но почему, почему? Я не желаю ощущать свою вину в том, что происходит. Слишком много за недолгие годы мне приходилось страдать, так мало моих желаний осуществилось и потому, теперь, с такой силой темная часть моего "Я" стремится к вампиру.

Я огорчила маму, самого близкого моего человека, но бороться с собой не хватало сил.

На работе я была рассеяннее обычного. Все валилось из рук. Никто не отвечал на мои звонки, Вали и Вити не было на месте, и, рассыпав несколько раз стопку бумаг на столе у женщины, принимавшей объявления, я убедилась, что нужно под каким-нибудь предлогом улизнуть оттуда.

Предлог нашелся сам собой. Возникло непреодолимое желание поехать посмотреть на пресловутый замок, который, к тому же, висел у меня над головой, как Дамоклов меч.

Уладив этот вопрос с редактором (Виктории по счастью в этот день в редакции не было) до обеда, я поспешила на автобусную остановку. Успела как раз вовремя - автобус на Б***в ожидал пассажиров, как всегда, возле стадиона. Жара в транспорте стояла невыносимая. Воздуха в салоне катастрофически не хватало, и я чуть было не упала в обморок. Но вот автобус выехал на мост, миновал его, уже виднелась башня Девичьей крепости, водитель лихо рванул руль, мы повернули направо и через две минуты оказались на свободе.

Я пошла, стараясь спрятаться в тень фруктовых деревьев, по частному сектору села В***ого, позади виднелось К***ое. А потом передо мной представилась картина невероятная. Старый замок князя Т***кого, который я видела стоящим в руинах еще в детстве, отстроился и выглядел совсем как новый. Его массивный силуэт выделялся на фоне одноэтажных сельских домиков. Коричневый кирпич замка казался даже при ярком солнечном свете невероятно темным, все огромные окна были плотно зашторены чем-то черным, и зияли, словно, средневековые бойницы. Слегка отличался только более светлый старый фундамент, выложенный из обтесанного ракушняка. И хотя замок и выглядел совершенно новым, в целом он производил очень угнетающее впечатление. Душа моя, встревоженная последними происшествиями, томительно заныла, и я едва поборола желание вернуться назад в город.

Мимо прошли двое мальчишек, внимательно глазея на меня. Судя по их взглядам, вид у меня был не совсем нормальный. Я отвернулась и решительными шагами пошла к замку. Новый хозяин уже успел его огородить и на крепких воротах помещался звонок и почтовый ящик. Нажимая на этот звонок, я не имела надежды, что мне откроют, предполагая, что бывшее владении Т***кого пока необитаемо. Лихорадочно раздумывая, где потом искать владельца и укоряя себя в опрометчивости (следовало все получше предварительно разузнать), я не заметила, как дверь в замке открылась, и за воротами кто-то появился. Слышалось шуршание и возня, и, наконец, маленькая калитка затряслась, отодвигаясь и уступая место какому-то мужчине.

Внешность его дополняла впечатление от замка. Высокий и худой, он казалось, нависал надо мной, как и строение. Лицо господина было очень вытянутым, желтым и имело весьма злобное выражение. Остренькие черные глазки буравили меня, а тонкие сухие губы складывались в насмешливую ухмылку. Совершенно лысая голова блестела на солнце, так ярко, что начинало казаться, будто его череп и вовсе не обтянут кожей. Возраста он был неопределенного, да меня, он собственно и не интересовал.

- Что вам угодно? - провизжал лысый. Голос его неестественно высокий как для мужчины неприятно резал ухо.

Я представилась, и сказала кто я, в каком издании тружусь.

- Мне необходимо побеседовать с новым владельцем замка. - Запинаясь, закончила я свою речь.

- Я и есть его владелец, хотя скорее это можно назвать пользованием, нежели владением. - Задумчиво протянул он, продолжая изучать меня.

- Простите, я забыл отрекомендоваться. - Встрепенулся странный "пользователь". - Босоркун Виктор Прохорович. Неугодно ли пройти в дом (да именно так он и сказал - "дом")? Там нам будет удобнее продолжать беседу.

Последовав за Босоркуном, я оказалась в большой плохо освещенной прихожей. Дальше две двери вели на первый этаж замка, а лестница, по всей видимости, на верхние три. Мы поднялись по лестнице и оказались в небольшой, но уютной гостиной. Обстановке в ней напоминала классическую обстановку викторианской Англии или какого-нибудь другого образцового жилища ?І? века. Стены покрывали жаккардовые обои незамысловатого цветочного орнамента. Посередине одной из них красовался настоящий камин, который закрывала позолоченная металлическая решетка с кованым узором. Из мебели сразу бросались в глаза аккуратные диван и два кресла, подобранные в тон к обоям. Но рассматривать комнату дальше, не было времени, к тому же, не смотря на уют, она удручающе действовала на меня. Да и ранки на шее при входе в замок стали тягостно болеть.

На мои вопросы Виктор Прохорович отвечал спокойно и очень подробно. Ответы его были вежливыми и докладными. Право такое бывает не часто. Тип, он хоть и отталкивающий, но брать у него интервью легко.

Выходила следующая картина. Этот Босоркун, будучи частным предпринимателем, взял в аренду участок земли, с тем, чтобы реконструировать замок и создать что-то вроде отеля и оздоровительного центра. По его словам здешние красоты, природа, щедрые виноградники и южное солнце могли бы привлечь туристов. А на этом не плохо подзаработать и ему и государству. Вот только на вопрос о юридической части всего этого предприятия, он отвечал как-то сбивчиво, и я ничего толком не поняла.

- Как вам удалось так быстро восстановить замок? - Поинтересовалась я.

- Главное иметь большое желание. Большое желание плюс небольшой капитал, и успех гарантирован.

Потом лысый предприниматель разглагольствовал о подрядных фирмах строителях, о непродуманной государственной политике по охране исторических памятников, и о том, как решают этот вопрос за границей.

- Возьмите хотя бы Румынию. Как они заботятся, хотя бы, об их трансильванской достопримечательности, замке Бран.

При упоминании о Румынии и Трансильвании у меня по телу пробежали мурашки. Я, вдруг, вспомнила телепередачу, повествующую про замок Бран. В нем якобы жил граф Дракула. Догадка сверкнула молнией в моей голове. А что если этот замок и этот предприниматель как-то связаны.

- А вы бывали в Румынии. - Прервала его я.

- Ну, конечно! Я ведь как раз перед приобретением замка вернулся из Румынии. Я прожил там почти три года. Своеобразная страна, с большими контрастами. Но, я думаю, что это не совсем относится к теме нашего разговора. - Сухо закончил Виктор Прохорович.

- Ну почему же не относится - не унималась я - Вот вы, ведь, говорили про замок Бран и его государственной охране, очень близкая нам тема.

- Пожалуй, об этом лучше говорить не со мной, а с моими гостями из Румынии.

- Гостями?

- Да. Ко мне приехали, так сказать в качестве консультантов несколько румынских коллег.

Я чувствовала, как кровь моя закипает и в висках стучит. - Мне бы хотелось с ними встретиться. Возможно ли это?

- Нет ничего невозможного, - хитро улыбаясь, ответил он, и улыбка его напоминала оскал - но только не сейчас. Мои гости сейчас отсутствуют. Приезжайте в четверг вечером, если это не затруднит вас.

- В четверг вечером? То есть послезавтра. Прекрасно. Я обязательно приеду.

На прощание Босоркун рассыпался в каких-то рафинированных любезностях, которые, однако, не сглаживали мерзкого впечатления, производимого этим типом.

Я медленно шла по тропинке между домами обратно к остановке, погруженная в свои мысли, когда передо мной, как из-под земли появилась сгорбленная старушка.

- Постой, деточка! - хрипло протянула она. Я видела, как ты в замок заходила и вижу, что ты нездешняя. Хочешь, дам тебе совет? Не ходи туда больше.

- Как же это, бабушка, почему не ходить-то?

- Не ходи. - Раздраженно ответила та. Затем, оглядываясь вокруг, тихо зашептала - Недоброе что-то в замке. Черт там поселился. И этот лысый какой-то черт. В окнах по ночам огоньки голубые мелькают, и ходит кто-то. А ведь днем даже этот черт носа не кажет на улицу. Моя соседка собственными глазами видела, как из подвала ночью туман валил, а потом из этого тумана какие-то фигуры вышли и пошли в сторону старого кладбища. Ох, нечисто там, нечисто. Петька Кулаженко ведь тоже туда заходил и пропал.

- Как такое может быть? Просто взял и пропал?

- Взял и пропал, деточка. Как ворота за ним закрылись так его и видели. Хорошо еще, что ты вернулась, жива, здорова.

- А почему вы в милицию не обратились?

- Как же обращались. Отвертелся антихрист этот лысый. Говорит не видал я его вообще, где хотите ищите, нету его у меня. Приезжали из города искали. Весь замок обшарили. Нету. - И при этих словах старушка начала крестится.

Я даже не знала, как реагировать на такое сообщение. С минуту мы обе стояли молча. Старушка вздыхала, задумчиво глядя в землю. А потом снова что-то вспомнив, прибавила:

- А еще, как только фундамент-то он отстроил, привезли сюда какие-то ящики тяжеленные. Говорили там стройматериалы. Да какие стройматериалы, ведь, все собаки в селе чуть не сбесились, выли и брехали на эти ящики проклятые, пока их не занесли в подвал, так что наш батюшка даже освятить их предложил. А этот черт так взбеленился, кричал на батюшку и прогнал прочь. А ты, девонька, откуда будешь, и зачем тебе этот замок проклятый сдался?

Я рассказала о своем журналистском поручении. Старушка только покачала головой и перекрестила меня.

- Ты пиши. Напиши про этого ирода. Только больше туда не ходи. Нечисто там, нечисто.

И моя советчица зашла во двор своего домика, закрыв за собой калитку.

Мысли мои совсем спутались. И жара не способствовала спокойному их ходу. Погуляв немного на берегу, я уехала назад в город. Вечер провела опять на даче с Мариной. Ближе к ночи тревога и сладостное, томительное ожидание стали увеличиваться. Масло в огонь еще подлила моя подруга.

- Лина, я нашла вот это сегодня на кусте ежевики возле беседки. Ты, наверное, ночью потеряла. - И она протянула мне мой нательный серебряный крестик с цепочкой.

Поразительно, я даже не вспомнила о нем. Это совершенно на меня не похоже.

- Давай я помогу тебе его одеть. - И Марина, видя мою нерешительность, приподняла мои волосы, чтобы застегнуть цепочку. - Что это? Должно быть, ты не только сорвала крестик, но и поранилась о куст.

С этими словами она стала рассматривать ранки на моей шее. Я быстро оттолкнула ее и спрятала крестик в своей сумочке.

- Не надо Марина. Я одену его потом.

Обиженная Маринка надула губы, но ничего не сказала. Чтобы как-то загладить свою вину я первая начала любимую Маринку тему, о ее парне, и мы скоро помирились.

После того, как мы легли спать, я не сомкнула глаз. Терпеливо дождавшись, пока подруга уснет, я, как и прошлую ночь, повинуясь неведомому зову, выскользнула из дома во двор.

На лавочке мне казалось теперь очень неудобно. Я села и задумалась. Сонливость медленно одолевала меня, и когда, почти завладела мной, холодные руки Графа Дракулы обняли мои плечи.

Сладкая дрожь прокатилась по телу. Сердце защемило, а кровь усиленно понеслась по жилам. Перед моим лицом было лицо графа. Бледное и прекрасное, оно, казалось, выглядело еще моложе и краше, чем вчера. Угольные глаза заиграли красным светом.

- Вот, милая, я снова позвал тебя. Жизнь моя, как я ждал этого весь день. S inge - sensul de vietii (Кровь - смысл жизни (рум.)).

Его холодные губы прикоснулись к моим губам. И более сладкого поцелуя мне не дарил ни один мужчина. Холод его губ был жарче самого жаркого пламени. Голова кружилась, как в наркотическом дурмане, а запах плесени и древесины уже не казался таким неприятным.

- Я тоже ждала весь день. - Прошептала я, крепче обнимая Дракулу.

Сладкой истоме и поцелуям вампира не было конца. Но последний роковой поцелуй в шею снова лишил меня чувств, как и в прошлый раз.

Утром тоже повторилась прежняя история. Только слабость моя в этот раз была сильнее и тоска по графу лишила аппетита. Так что я без завтрака, разбитая и раздраженная, отправилась на работу. На шею, я одела широкий бисерную полоску. Она не сочеталась с одеждой, но отлично прятала от посторонних глаз следы посещения вампира.

Опоздав, я застала Валю и Витю на их рабочих местах. Валя была в отличном настроении и немного подняла его и мне. А вот Витя был раздражен и имел вид очень утомленный. Она пыталась расшевелить и его.

- Что ты, Витюша, такой невеселый сегодня? Тебя, наверное, этой ночью твоя девушка заездила? - и она залилась протяжным звонким смехом.

- Да ну тебя! - Фыркнул он. - У меня нет настроения, шутить. Лин, солнышко, сходи сегодня, вместо меня, к К. Он говорил у него, есть новый материал. - Обратился Витя ко мне.

Идти к нашему знакомому сотруднику УБОП К. мне не хотелось позарез. К тому же у меня и своих дел хватало. За последние два дня я ничего толком не сделала.

- Витя, а почему не хочешь идти ты? Ты же всегда к нему ходишь, а я только в дежурную часть за недельными сводками.

- Лина, выручи, я загружен по горло. А у Коваленко интересная информация, не пожалеешь.

- И что же это за такая сенсационная информация? - недовольно спросила я.

- Да я и сам точно не знаю. Он говорил в городе какие-то загадочные смерти не то убийства, не то волна самоубийств. Но Сашка намекнул, что нам будет интересно.

После того, как я закончила с набрасыванием инфы о замке, который теперь занимал все мои мысли, я отправилась в Александру К.

В его кабинете было жарко и душно, как в любом помещении, где летом не работал кондиционер. Александр Петрович, мужчина молодой и достаточно приятный, как всегда радушно приветствовал меня и усадил на протертый казенный стул.

- Ну и достала же эта жара. Неудивительно, что в городе и преступность снизилась. Даже преступникам неохота возиться в такую погоду.

- А мне Витя говорил совсем о другом. Убийства, волна самоубийств… Он, что сам все придумал?

- В том и дело, что не придумал. В городе резко возросла смертность. И самым странным образом.

- Что здесь странного - лениво выговорила я, предчувствуя скучное интервью - от такой жары люди со слабым здоровьем очень страдают, и всякое может произойти.

- Жара тут не при чем. И умирают люди совершенно здоровые. Мы нашли уже несколько десятков трупов, еще пять человек пропали без вести. То же самое в К***ом, Б***е и близлежащих селах, особенно в К***ом.

Упоминание о К***ом вернуло мой интерес к теме разговора.

- Печально и то, что шестеро из них дети. И большинство этих людей были вполне здоровыми до смерти. Даже сказать с уверенностью, что смерти насильственные нельзя. На теле умерших никаких следов насилия. Только какие-то ранки, царапины, а главное жертвы обескровлены почти или полностью. Да, непонятно. - Глубоко вздохнул К. - Но дела мы завели по каждому случаю. Очередные "висяки".

По совету Александра я решила на следующий день посетить городской морг, чтобы узнать у патологоанатома подробнее, но нечистая моя совесть волновалась, и я отчетливо понимала, что эти несчастья связанны с графом Дракулой и злосчастным замком.

Ночь того дня я проводила дома. Совместное времяпровождение с родителями усиливало неясное чувство вины. И я пораньше легла в постель. Окно в моей спальне было приоткрыто, и сквозь гардину я видела, как вдалеке собирались грозовые тучи. В середине темного неба вспыхивали багряные огни и тонули в мягких очертаниях дождевой облачности. Изголодавшаяся по влаге, иссохшая земля притихла, ветра не было вовсе. И какая-то пронзительная напряженность висела над городом перед непогодой. В тишине я услышала, нежный шорох и еле слышный стук в окно. Приподнявшись на постели, я увидела, как большая летучая мышь подлетает и бьется своими перепончатыми крыльями об оконное стекло. Сердце затрепетало: сомнений быть не могло. Влад Дракула не желает оставлять меня.

Я стояла на коленях на своей кровати и боролась с желанием позвать его немедленно. Жестокая борьба между желанием оказаться в гипнотических объятиях вампира и желанием спастись, убежать, позвать на помощь разрывала мою душу. Слезы градом покатились по лицу, я захотела прочесть молитву, но язык отказывался выполнять мое приказание. Мышь на время исчезла из видимости. Я подошла к оконному проему. Город сверкал желтыми огнями, недостроенная церковь без куполов напоминала замок. В воображении возник другой замок - князя Т***кого за рекой.

Проклятая мышь повисла на карнизе над окном. Сил для борьбы больше не было, и я зло выкрикнула:

- Войди же!

Вампир порхнул в комнату, и в дымке вырисовался силуэт Дракулы. Стройный и высокий, он сбросил свой плащ на пол, и из него выпорхнули две маленькие летучие мышки, поспешившие скрыться во тьме ночи. Раскат грома ударил где-то рядом, и взгляд графа запылал фосфорным дьявольским светом.

Я отчетливо видела, даже при плохом освещении, что в зеркале, висевшем на дверях спальни, отражались только мои очертания.

Гроза бушевала за окном, а я слушала медленное и гулкое биение сердца Влада, прижавшись к его груди. Моя кровь оживляла это сердце. Жутко и сладостно становилось мне при мысли об этом.

В мрачном коридоре городского морга тускло горели две лампочки. Я и Валя нерешительно и осторожно продвигались по нему, пока не нашли дверь главного патологоанатома. К нашему огорчению его не оказалось. Пришлось общаться с заместителем. Маленького роста со следами злоупотребления спиртным на лице, он виновато пригласил нас к себе и на все вопросы стал нести какую-то чушь.

Мы постепенно стали понимать, что не много добьемся от этого пленника зеленого змия, и решили распрощаться с тем, чтобы обстоятельно поговорить с его начальником в другой раз. Но этот человечек судорожно схватил Валентину за руку, покосился на меня и тихо затараторил:

- Подождите, я должен сказать. - А затем почти шепотом добавил: - У нас в городе завелись вампиры!

Мы переглянулись, на губах моей коллеги играла насмешка, но мне было совсем не до смеха. Я чувствовала, что меня в чем-то уличили. Прогрессировавшая слабость в моем теле мгновенно усилилась, и я откинулась, глубоко дыша, на спинку стула. Люди гибнут, а я знаю причину и молчу. Но если бы я и сказала, кто бы мне поверил? Что делать? Что делать?

- У всех трупов на шее, груди или висках две ранки, на небольшом расстоянии, точно от укуса двух острых зубов. И все обескровлены. Особенно дети. Я тридцать лет работаю патологоанатомом, но никогда с таким не сталкивался. Я думал, может быть, кровь просто вытекла в ранки, но следов крови ни малейших. Если бы это было так, тела бы просто плавали в крови. Да и чем еще можно такие раны нанести, как не клыками?

- Неужели вы сами верите в такие сказки? - прервала его Валя. - Этому должно быть другое объяснение или, хотя бы какая-то альтернатива.

- У меня нет альтернативы. Но я собственными глазами видел, как у трупов, хранившихся в нашем холодильнике дольше обычного, удлинялись клыки. А сами трупы, хотя и холодные, но очень гибкие, словно это и не мертвецы вовсе. Тут в пору осиновыми кольями запасаться.

Вечером мне предстоял новый визит в замок. Думается, чего мне боятся, если я провожу ночи с самим графом Дракулой. Но страх сильное и неразумное чувство, он не слушается логики.

В пять часов вечера, я, как и было условлено, пришла к замку. По дороге меня ожидало неприятная и страшная новость. Проходя возле дома старушки, которая встретила меня позавчера, я увидела во дворе гроб, в котором покоилась несчастная хозяйка. У двора толпились люди. Я спросила одну девушку о том кого хоронят, и что произошло.

- Бабу Надю хороним. Инфаркт у нее случился во вторник вечером.

Во вторник, значит после разговора со мной. Неужели? Мне стало очень жаль старушку.

Может и впрямь не идти к этому подозрительному Босоркуну? А может (в душе родилось смутное предчувствие) там я больше узнаю о Дракуле и других вампирах, если он не один? И тогда сумею освободиться от власти графа и спастись от ожидавшей меня участи.

Хозяин замка был вновь учтив, и мы оказались в той же комнате. Только теперь она очень ярко освещалась сверху массивными светильниками, развешенными симметрично на потолке.

Тут было уже несколько коллег из других городских изданий. Похоже, гости замка собирались дать настоящую пресс-конференцию.

- Прошу прощения за задержку. Но мои гости опаздывают. Чувствуйте себя как дома, господа.

Ждать обещанных румынских гостей пришлось мучительно долго. Первые два часа беседа была оживленной, но потом все заскучали и даже начали нервничать. Возбужденный и торопливый журналист из "Родников" ушел в девять часов вечера. Я забеспокоилась о том, что не успею на последний автобус в город. Но, почти сразу после захода солнца, на лестнице послышались шаги, и в комнату вошла разношерстная толпа.

Каково же было мое удивление, когда впереди всех выступил граф Дракула.

На его худощавой фигуре идеально сидел темно-синий с белой продольной полоской костюм. Белоснежная рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы. Рукава украшали золотые запонки с зелеными камнями. Туфли также отличались изысканностью и выдержанностью стиля. Пышные волосы его были аккуратно уложены и зачесаны назад. Все движения выражали гордость и уверенность в себе. И если бы я не знала, кто передо мной на самом деле, то приняла бы графа за богатого денди. Только чрезмерная его бледность и необычный блеск глаз могли вызвать сомнения.

В числе входивших, помимо Босоркуна и Влада были еще трое мужчин и двое женщин.

Хозяин принялся представлять кампанию. Высокого смуглого мужчину он представил как Теодора Кролеску, второго - пониже со светлыми волосами, он именовал Валерием Вишневцким. А третьего - совершенно невзрачного человека Григорием Н.

Из женщин мое особое внимание привлекла одна - высокая и рыжеволосая. Она была удивительно хороша собой и имела черные блестящие глаза, и что-то хищное и чувственное было в лице красавицы.

- А это их спутницы: наши прекрасные пани Калерия и пани Розанда. - И он указал, сперва, - на первую гостью, а затем - на рыжую женщину, привлекшую мои взгляды. Та, в свою очередь, переступив порог гостиной, тоже поедала меня взорами. И в ее глазах, раскосых и демонических, я читала ненависть. Она была мертвецки бледна, как и Дракула. Я обвела зрительно всех вошедших, и на их лицах лежала бледность. А что если, это и тоже - не люди? Ну, конечно, вот почему комната так освещена, равномерно и со всех сторон. Чтобы не было видно, как эти существа не отбрасывают тени. У вампиров ее попросту нет. Да и не одного зеркала в комнате не видно.

Было очень любопытно, как же лысый отрекомендует короля вампиров. Он, не задумываясь, выпалил:

- Господин Влад Цепеш, потомственный дворянин Мунтении.

Я онемела, но остальные "акулы пера" и глазом не моргнули. Эрудиты, никогда не слышали о Владе Цепеше. Да прав был "потомственный дворянин" люди непосредственны и глупы.

Граф весь вечер разговаривал на румынском языке, старательно делая вид, что никакого другого он не знает вовсе. Валерий Вишневецекий оказался нашим соотечественником, а остальные участники интервью больше отмалчивались.

Выходило, что эти, якобы люди, тоже были предпринимателями и вложили свою долю в дело Босоркуна, и так как все они уже занимались подобными затеями у себя на Родине, то бишь, в Румынии, то находили риск оправданным, и успех планировали колоссальный. Калерия являлась переводчиком при Владе, а наш соотечественник был его поверенным. Роль Розанды так и осталась не ясной для всех, а я смутно ощущала ее близость к графу, и что-то похожее на ревность гнездилось в моей душе.

К тому же теперь меня занимала не только собственная судьба, но и судьба моих коллег. Но, поразмыслив, я пришла к выводу, что если бы упыри хотели прикончить их, то, наверное, воспользовались другим случаем. Дурная слава здания и слухи в селе вынуждали обитателей замка и его распорядителя успокаивать общественность, хотя бы и при помощи средств массовой информации.

Разговор длился до поздней ночи. Но хозяин успокоил собравшихся тем, что все будут немедленно доставлены по домам на его авто.

Я же осталась наедине с Дракулой, и он проводил меня до Соловьиной рощи. Мы шли молча до Девичьей крепости, а потом я спросила:

- Все они были как и ты, правда?

- Вампиры, но вряд ли, как я. - Надменно ответил Влад.

- Прости.

- Этот Вишневецкий вовсе не Валерий, а никто иной, как князь Иеремия Вишневецкий, в прошлом твой соотечественник. Было бы слишком откровенным назвать его имя.

- Неимоверно!

- Думаю, мне не стоит объяснять тебе, почему он стал вампиром. Но у него не дурной дворец в Вишневце. Я отвезу тебя туда, когда придет время.

- А когда оно придет?

- Скоро, v iata meu - тихо прошептал граф, - до следующего полнолуния мы уедем.

- Не посчитай меня бестактной. Расскажи мне о себе, умоляю.

Влад молча смотрел на темные волны реки. Мы сели на берегу у самой воды.

- Не молчи, прошу. Я не хочу ждать обещанной вечности. - Почти со слезами в голосе просила я.

- Я появился на свет в 1429 году в Сигишоаре. Теперь, наверное, об этом знает целый свет. В то время там находился мой отец Влад Дракул. И вся моя детская жизнь зависела от воли и жизни отца. Он не был приклонен ко мне, но всегда был справедлив и тверд. У меня было еще два брата, а я был талантливее и сильнее их, что и доказывает моя жизнь и посмертное существование. Серой и хмурой была Валахия и Мунтения, и единственным светлым огоньком была моя мать и мой друг, и родственник Стефан. Когда мне исполнилось 13 лет я с моим отцом и братом Раду отправились в Адрианополь (сейчас его называют Эдирне) к турецкому султану. Мне было так хорошо во время нашего путешествия, что оно осталось самым ярким воспоминанием всей моей жизни, и я не забыл его даже теперь. Ветер ловко играл волосами, поля казались бескрайними, а небо бесконечным. Я смотрел на задумчивое лицо свого отца и думал, что сильнее его нет правителя в мире. Я воображал, как стану таким же могущественным, как и он. И не знал, насколько жестоко ошибался. Адрианополь тоже пришелся мне по вкусу своей восточной красотой, но он стал моей тюрьмой на целых 5 лет. Я и брат жили в крепости за городом. Хоть мы и являлись заложниками, но к нам относились с должным уважением, и я научился многому, что в будущем сделало меня прекрасным воином и противником Порты.

В 1447 году мой отец и старший брат погибли. Они были вероломно убиты нашим врагом венгерским правителем Яношом Хуньяди. Я пылал жаждой мести и желанием вернуть себе вотчину. В 1448 году мне ненадолго удалось занять Валахию, но злой мой враг вынудил меня бежать в Модавские земли к моему товарищу Стефану, но и там рок догнал меня. Я и мой друг, чтобы выжить, вынуждены были отдаться под опеку Хуньяди. Мы имели общего, куда более сильного врага - турок, и чтобы не говорили сейчас, jur a m i nt de drac (Клятва дьявола (рум.)), мы всегда боролись против них, даже когда шли на компромиссы. Но это подданство тяготило меня до самой смерти Яноша. Как часто меня окружали враги и предатели, ожесточая мое грубое сердце без меры.

И вот в рассвете сил в 27 лет я крепко сел на отцовском престоле. В тот год были два огненных знамения на небе. Я делал все возможное, чтобы укрепить силу Мунтении и Валахии, хотел вернуть себе Трансильванию. И с этой самой Трансильвании и начался мой путь к бессмертию. Поменяв титул герцога на титул господаря Трансильвании, я решил привлечь сюда немецких колонистов-торговцев. Среди них мое внимание привлек некий Роланд Блут. Этот старик навязчиво требовал аудиенции, и я, приняв его, узнал много нового для себя. Наше общение занимало все больше времени. Роланд был алхимиком и магом, он открыл мне секреты Кабалы и других тайных наук. Вооруженный ими и своими рыцарскими навыками я стал грозой Восточной Европы. В 1461 я нанес первый блестящий удар туркам, уничтожив армию Юнус-бея. Я освободил Валахию, продвигаясь и отбивая крепости, переданные туркам в бессилии мной и моим отцом. Мой легкий отряд вел молниеносную партизанскую борьбу. В 1462 я чуть было не разбил самого султана. Гнал его войска прочь. - Глаза Дракулы заблистали. Я никогда больше не видела его столь воодушевленным.

- Мои бойцы с дьявольской точностью считали головы поверженных врагов, а я, как ученик мага, открыл для себя удивительную силу крови. Отныне она стала главным компонентом моих колдовских обрядов и снадобий. Вид и запах крови ободряли меня. Они стали необходимы мне, больше, сон или пища. На родине меня прозвали Цепеш за любовь к сажанию на кол, а турки звали Казыклы. Но моих сил все же не хватало. Я решил попросить помощи венгерского короля Матиаша. Сперва он дал мне своих чешских головорезов на подмогу, но после этот трус испугался, и его слуга пленил меня. Мои бояре, с вероломством которых я так боролся, оклеветали меня, что еще раз дало возможность Матиашу оправдаться перед другими правителями. Из победителя я превратился в предателя. Но гнев мой не мог разорвать моих оков. Сначала меня содержали в Пештской крепости. А после я пребывал в Вышеграде. Мою ненависть к Матиашу смягчила лишь его дочь, на которой я впоследствии и женился. По условиям моего нового тестя я принял католичество. Это было сущим пустяком, ибо единой моей верой стала магия, и я давно отдался власти Темного Господина. Я забыл прежнюю семью и своих сыновей. Горечь моей жизни заглушала лишь сладость крови. Блут исчез из моей жизни как и не бывало, но я не покидал занятий. Через 10 лет Матиаш отпустил меня. Я пребывал под домашним арестом в Пеште. Лишь со временем обретя полную свободу вновь, я как равный явился при дворе короля. Но теперь меня терзали мысли о моей вотчине, ставшей лакомым кусочком для разного рода "стервятников". Все это время я продолжал свои занятия алхимией и открыл, то, что сделало меня в последствии вечным.

В 1475 я, наконец, вернулся к моему излюбленному делу - войне. Это была очередная война с Портой. Мы с войском взяли Шабац, и подошли к Сребренице. Я, как и делал раньше, изображал, турецкого полководца, требуя впустить войско. Но уловка была раскрыта, и я получил смертельное ранение. Взяв крепость, я пожелал остаться наедине. Я чувствовал, что конец моей человеческой жизни близится, но Господин оставил меня бессметным навсегда. Влад сын Влада умер поздней осенью 1475 года. Следующей ночью поздней осенью 1475 года я стал вампиром. Мои воины ни о чем не догадались, я исчезал лишь на рассвете и перед закатом. Днем я становился, как любой смертный, а ночью мои силы возрастали. В крови недостатка не было. Сербские земли щедро поили меня ею. Ночью я летал нетопырем над вражеским станом, а днем собирал теплую кровь своих врагов.

В конце следующего года я вернул себе свой престол. Валахия подчинилась мне. Но существование вампира требовало особых условий. Дневная жизнь тяготила. Я отправлял днем свои отряды вперед и присоединялся к ним ночью, чтобы suge singele (Пить кровь (рум.)). И наступило время "умереть" для этого мира, мира смертных. В конце 1476 года я инсценировал свою смерть. Мой верный слуга (я завербовал его в турецких рядах) отвез якобы мою голову султану. Но и в своем посмертном существовании я не отходил от дел. Я помогал своему сыну Михаю удержать наш престол. Он весь в меня, и он пошел за мной. Я непременно вас познакомлю, когда вернемся в Румынию. Кое-кто еще последовал за мной волей или невольно. - Влад на время умолк.

- Утомившись, и увидев свой род окрепшим, я, можно сказать, ушел на покой, тайно существуя в замке в Питиште. И в развалинах Поенари, в Тырговиште и в Бухаресте. В ??? веке мною вновь овладела жажда новых завоеваний, но теперь они были иными. Я посетил инкогнито многие страны, в том числе и Англию, где познакомился со Стокером. С его легкой руки из герцога, я перешел в графы. - Дракула усмехнулся. - Да, граф Дракула видел многое. Конечно, каждый раз мне содействовали адепты темного культа, каким был и я в той жизни. Та жизнь. Что от нее осталось? Ничего, но я не жалею. Жизнь вампира - прекраснее, а чувства - полнее!

- Адепты темного культа? - Спросила я. - Как этот Босоркун?

- Ты схватываешь все на лету.

- И ты не испытываешь, тех чувств, которые испытывал, когда был человеком?

- А что испытывает человек? - Вспылил Влад. - Так я скажу тебе большую часть своей жизни он не испытывает ничего кроме голода, похоти и тщеславия. Вся его жизнь либо злоба, либо трусость, либо предательство. Я видел и первый и второй, и третий порок.

- Самым гнусным пороком мне всегда казалась зависть. - Нерешительно сказала я, когда Дракула овладел собой.

- Ты ошибаешься. Зависть двигатель этого и других миров. Чтобы было, если бы Господин не позавидовал Творцу, создавшему человека, и не отошел от Него, создав мир теней? Ничего бы не было. Был бы только хаос, хаос Света.

Вот какая она вампирская мудрость подумала я, но вслух ничего не сказала.

- Мудрость - это когда знаешь, чего хочет тот, кто рядом с тобой и имеешь достаточно ума, чтобы не выполнять его безумные желания. - И Дракула взглянул мне в глаза, пронизывая, казалось, саму душу.

Страшно представлять, что кто-то читает твои мысли. Но вампир уже, вроде бы, и думать позабыл обо мне и моих мыслях. Он выпрямился на полный рост и смотрел на запад, будто пытаясь увидеть вдали свою Румынию. Наверное, Влад пожалел, что пришлось раскрывать свою жизнь мне. Но для меня это имело теперь огромное значение.

За спиной мелькнул яркий свет фар, и в этом свете я увидела на мгновение призрачный силуэт женщины. Он был соткан из речного тумана и звездного света, но в нем я узнала Розанду. Тихая задумчивость лежала на ее бледном лице. Наши глаза встретились. Но свет исчез и в нем исчез прекрасный вампир. К нам подъехала машина, которой резво управлял Босоркун. Он притормозил, не выключая двигателя, выскочил из авто и открыл дверцы.

- Я думаю сегодня тебе лучше ночевать в замке. - Заключил Дракула тоном, не терпящим возражений.

Я тревожно взглянула на него.

- Не бойся. Ты под моим покровительством, и тебе ничто не угрожает. Ответил граф.

Хорошо сказано: я стою ночью одна, бог знает где, в кампании вампира и ведьмака и мне ничто не угрожает. Это, положительно, какое-то сумасшествие! Но, я покорно села в салон, и мы молча добрались до замка.

Звезды на небе спрятались за темной пеленой, которая подсвечивалась изнутри красными оттенками молний. Приближалась гроза.

В замке мы с графом остались вдвоем в маленьких уютных апартаментах. Возле окна, занавешенного тяжелыми портьерами, стояла софа. Перед нею раскинулся антикварный столик. На бархатной бордовой скатерти горели свечи. Слабый желтоватый их свет не доставал даже углов комнаты, и лишь тоскливо золотил стены, просвечивал сквозь бокал, наполненный вином, и освещал бледное лицо Дракулы.

Он сел на софу. Я неслышно опустилась подле. Дождь и ветер неистово бились в окно под аккомпанемент грозовых раскатов. Рука графа опустилась на мое плечо, и я обессилено опустила голову ему на колени.

- Ты полагаешь, я смогу стать вампиром? - прошептала я.

- Ты уже им становишься.

- Я не могу понять этих законов. Ты стал вампиром по своей воле, князь Вишневецкий был кровожаден при жизни, так что, в общем, тоже избрал этот путь сам, а я не имею права выбора. Та вершишь судьбы, ты выбираешь и делаешь людей упырями.

- Ты права законы вампиризма и магии сложны. Более сильные носферату, обращают людей в вампиров, а сами становятся таковыми, вступив в сделку с Темным Господином. Но для этого не обязательно подписываться собственной кровью. Люди, ступившие на путь греха и преступления, уже служат Дьяволу. Среди кровопийц много оживших мертвецов, бывших убийцами и теми, кто сам свел счеты с жизнью. Вот Карелия, например, работала в роддоме. Зарплата казалась ей маленькой, и она решила заняться бизнесом. Она умертвляла младенцев, сообщая матерям, что те были мертворожденными, и продавала тела для трансплантации. Когда преступление раскрылось, докторша получила много лет строго режима. Но в колонии сокамерницы расправились с ней, а Господин оживил ее труп и сделал вампиром. Ему нельзя терять таких ценных слуг. Теперь Карелия лакомится исключительно кровью младенцев. Зло должно множиться.

- Но я - не зло, не зло! Отпусти меня.

- Что такое зло и что добро решать не нам. Ты хотела умереть?

- …

- Что же молчишь, хотела?

- Да. - Еле слышно шептала я.

- Твое желание исполниться. Но, как я и говорил безумно исполнять желание того, кто рядом. И я сделаю твое желание более совершенным. - Граф, помолчав, добавил. - Ах, желания, желания! Не они ли погубили и меня?

- А Розанда, расскажи о ней.

- Слишком много расспросов для одной ночи, жизнь моя. Погоди.

Дракула поцеловал меня своим горячим поцелуем, и поднес к моим губам бокал с рубиновым вином. Не кровь ли это? О нет - отличный портвейн, сладкий и крепкий. Жилы мои наполнились огнем. Граф склонился к моей шее, и жгучее прикосновение погрузило меня в забытье.

Я очнулась, в комнате было темно. Свечи на столе погасли, и за окном стояла кромешная тьма. Я лежала на софе. Тело мое казалось невесомым, но, попытавшись встать, я, словно, превратилась в кусок металла. Где-то, совсем рядом слышались голоса. Один из них точно принадлежал Дракуле. С трудом, держась за стены, я добралась до двери. Но она оказалась плотно запертой. Дернув пару раз, я убедилась в тщетности своих попыток. Возвращаясь назад, я случайно зацепила подсвечники на стене. За тяжелой портьерой послышался гул. Ну, конечно же, потайная дверь. Мне очень повезло. Я прошла в крохотную комнатку. Она было совершенной пустой, и я тотчас увидела широкую полоску света. Напротив были слегка приотворены двери. Я заглянула в щель и увидела Дракулу. Он громко беседовал с каким-то мужчиной на незнакомом мне языке. Мужчина одет был в какой-то не то маскарадный костюм, не то в средневековый наряд. А самое главное посреди комнаты стояли огромные ящики, доверху наполненные сокровищами. Они ломились от золотых монет и драгоценностей.

Граф был прекрасен. Я невольно любовалась им. Чего нельзя было сказать о втором типе. Он повернулся к двери, и я рассмотрела лицо. Это было лицо монголоидное с широкими скулами и раскосыми дикими глазами. Следовало ожидать, что кожа неизвестного будет желтой, но оказалась ужасно бледной, даже Дракула на его фоне выглядел свежее. Видно и этот вампир. Но почему такой странный? И граф о нем ничего не упоминал.

Вдруг меня словно обдало холодом. Влад смотрел точно в моем направлении, неторопливо беседуя с ряженым. Конечно, он почувствовал мое присутствие и взгляд его суров. Лучше убраться побыстрее назад.

Я присела на софе. Небо за окном светлело. Близился рассвет. Раны на шее, которые раньше беспокоили меня, теперь приятно холодили, и, казалось, все тело наполняется этой свежестью. Сквозь плотно закрытую дверь в комнату просачивался легкий голубоватый дымок, что-то напоминающий. Дымок растекался на полу комнаты, подползал ближе и поднимался столбом выше и выше. В дымке проявлялись чьи-то черты. Это была Розанда, такая же какой я видела ее недавно на берегу. Мгла ушла, и передо мной стоял вампир вполне материальный и осязаемый. Идеальный силуэт облегало темно-синее платье, роскошные медные волосы окутывали плечи и грудь, а на тонких белых запястьях сверкали дорогие браслеты. Ее личико искажала хищная улыбка, алые губы уступали место острым клыкам. Злое торжество отразилось на антрацитовых глазах. Розанда надвигалась на меня, и я понимала, что это не сулит мне ничего хорошего.

- Ты никогда не будешь с ним, никогда, слышишь! - прошипела она. - Он нашел тебя, и я найду тебя везде, где бы ты не спряталась.

В руках ее что-то засверкало, и неизвестно, чем бы это закончилось, не появись в комнате Дракула.

- Я не велел тебе разговаривать с ней. Ты вновь меня ослушалась, упрямая женщина! - Дракула с силой оттолкнул Розанду.

Я потеряла сознание, а когда очнулась, моей соперницы уже не было рядом.

- Выпей еще вина. - Граф поднес бокал. - С моей стороны было неразумно оставить вас одних.

- Неразумно полагать, что мы сможем сосуществовать вместе. - Не выдержала я.

- Вы не будете сосуществовать. Это только в книгах я так недалек, чтобы заставлять трех женщин обитать под одной крышей. У меня много владений, и ты сама выберешь, то, которое тебе по душе. - Дракула чуть заметно улыбнулся. Его улыбка такая же магнетическая, как и гнев, и я позабыла тотчас обо всем произошедшем.

- Но мне пора. - Принц ночи поглядел в окно. - Уже почти рассвело.

- Позволь мне проводить тебя.

- Не стоит.

- И все же позволь.

Мы опустились по извилистой лестнице в погреб замка. Запах плесени и древесной смолы, носившийся за вампирами сдавливал грудь. Но теперь он напоминал о чем-то тягостно-сладком. На стене погреба слабо пылал факел. Надо же никогда не видела их, романтических отголосков средневековья. Интересно это ностальгия о былом или дань стилю для Дракулы? А вот и дневное пристанище графа. Длинный сосновый гроб, обитый блестящей красной материей, благоухающий свежей древесиной. Он был точно совершенно новый, и лакированная крышка покоилась подле. На крышке не было выбито ни имени, ни даты, читать их тут определенно некому. Рядом с гробом Влада стоял другой, чуть поменьше. Я догадывалась, кому он принадлежал. Он был плотно накрыт крышкой, украшенной яркими свежими лилиями. Розанда была пунктуальнее и не рисковала в ожидании восхода солнца.

Граф Дракула замер в своем гробу и выглядел теперь, как истинный мертвец, только легкий румянец играл на его щеках, и пунцовые губы продолжали улыбаться гипнотически притягательно.

На верху меня уже ждал Босоркун. Теперь он проявлял ко мне еще больше почтения. Подобострастно поддерживая меня под руку, что было крайне необходимо, так как я неимоверно ослабла, он усадил меня в машину и отвез домой. Дома меня ожидали плохие новости. Сначала ссора с родителями, прождавшими меня всю ночь, как на иголках. Мой телефон оказался отключенным, хотя я никак не могла припомнить, когда же именно отключила его. Отношения мои с мамой за последние дни были наэлектризованы. Осознавая, что неправа, я не могла признать это. Мой эгоизм и черствость прогрессировали по мере моего общения с Дракулой. Я менялась на глазах. В глубине души я также жалела и любила своих родителей, но в этой же душе зародилось нечто совершенно новое, несвойственное мне до сих пор - жестокость. Жестокость с ее леденящим могильным холодом охватывала меня постепенно, пока я превращалась в вампира. Именно она стала первым вестником метаморфоз, предвосхищая все остальные изменения.

Другим ударом стал звонок Вали. Я почти ничего не усвоила из ее прерывистого, смешанного со слезами рассказа, кроме того, что Витя попал в больницу и его жизни угрожает опасность. Я немедленно собралась в больницу, даже не смотря на то, что сама нуждалась в помощи.

- Куда ты пойдешь в таком состоянии? - Забеспокоилась мама. - Подожди хоть такси тебе вызову.

В больнице меня долго не хотели впускать в палату. Витя лежал под системой. Он был бледен до синевы, его губы, совсем обескровленные, еле слышно что-то шептали. У кровати дежурили Валя и мать Вити, убитая горем женщина. Я, как могла, изображала оптимизм, разговаривая с больным.

Потом отвела в сторону Галю:

- Объясни мне толком, что случилось?

- Витя серьезно болен. Ты ведь замечала, какой он бледный и раздраженный был в эти дни. - Да это была правда. Наш друг всегда бодрый и веселый изменился не в лучшую сторону, и все обратили на это внимание. - Врач сказал - это редкое заболевание крови, ему делали переливание, но возможно теперь это не поможет.

По Галиному лицу покатились слезы:

- Еще он сказал, что странно, как быстро прогрессирует болезнь и от чего такая кровопотеря. А Витя ничего не хочет объяснять, молчит, а иной раз начинает бредить. Его сегодня утром мать нашла без сознания в комнате, еще немного и он бы умер.

Я предложила подменить женщин, на время пока они сходят за лекарством. Сев рядом, я наклонилась к Вите и увидела, что из-под его бледных губ как-то неестественно торчат верхние зубы. Они удлинились и смахивали на настоящие клыки.

- Витя, послушай меня это очень важно. Я знаю о природе твоей болезни и не смогу помочь, если ты не откроешь мне всю правду. - Вкрадчиво начала я свою речь.

- Что ты знаешь? Откуда ты знаешь? - Забеспокоился он, теряя силы.

- Не волнуйся! Только не волнуйся. Я знаю, что в мире много такого, что не объяснить логически, но готова поверить во все. Не бойся, откройся мне. Я поверю, как бы фантастично не звучало сказанное тобой.

- Это началось с месяц назад. - Тяжело дыша, начал свой рассказ Витя. - Однажды ночью я проснулся от странного чувства. Мне все время мерещилось, что кто-то зовет меня. Я вышел на балкон, и увидел (представь себе бред какой), что на нашем балконе стоит женщина. Для обыкновенного человека останется загадкой, как на балкон седьмого этажа может попасть человек, не входя в саму квартиру. То, что она не входила в наш дом, и я раньше ее не видел - факт. Рядом с нашим других балконов нет, лестниц тоже нет. Ну не прилетела же она туда.

Витя устал. Переведя дыхание, он продолжил.

- Но тогда и я подумать об этом не успел. Женщина была очень красивой, высокой и стройной с длинными рыжими волосами. Она задумчиво смотрела на небо, а потом повернулась ко мне и улыбнулась такой улыбкой, какой я не встречал ни у одной женщины. Эта улыбка была приятной и отталкивающей одновременно, похожей на хищный оскал. Глаза у нее тоже были необыкновенные, в них мерцал красный огонек, и они гипнотизировали меня. Незнакомка протянула руки. Вся ее фигура и лицо были наполнены необъяснимым чувственным порывом. Я бы даже сказал неприкрытой похотливостью. Я не удержался и обнял ее. Тело, оказавшееся в моих объятиях было удивительно холодным, как и ее губы, жадно, присосавшиеся к моим. Мы целовались, казалось, бесконечно. Время остановилось, наполненное горько-сладкой радостью. Но красавица неожиданно наклонилась к моей шее и последний поцелуй напомнил мне скорее укус. Боль разлилась в области шеи, но постепенно она перешла в легкое ощущение прохлады. Я терял сознание и последним, что успел заметить, было бездонное небо.

Я очнулся только утром у себя на кровати. Поразмыслив, решил, что это был просто сон. Приятный эротический сон. Но следующей ночью повторилось тоже самое. Незнакомка посещала меня с завидной регулярностью. И после каждого ее визита я становился болезненно слабым и удрученным. Сначала я полагал, что это начало какого-то психического расстройства, но новые шокирующие открытия опровергли мои предположения. Во-первых, я замечал цветок лилии прикрепленный к одежде или волшебным волосам гостьи, и каково же было мое удивление, когда в одно утро, я действительно обнаружил в комнате цветок лилии. Мать на мои расспросы ничего не ответила, и я понял, что цветок потеряла та женщина. Значит, все это не было сном. А во-вторых, я нечаянно обнаружил на шее, там, куда меня любила целовать незнакомка, две красные свежие ранки. О таком я разве что читал в книгах о вампирах или видел в кино. Я стал вспоминать, что обычно применяли их герои в борьбе с вампирами. В голову мне пришло запастись чесноком и святой водой. Я также купил большое распятие. Вечером, разместив весь этот арсенал в комнате, я лег спать. Но сон не брал меня. К ужасу своему я осознал, что не смогу прогнать женщину-вампира. Она была нужна мне. Я влюбился в нее и целыми днями ждал долгожданной встречи. Перспектива превратиться в упыря казалась мне ничтожной по сравнению со счастьем, которое, я испытывал, при встрече с ней. Смерть в объятиях вампира - сладкая смерть. И я выкинул все: и чеснок, и воду, и распятие. Моя кровавая возлюбленная была очень рада этому и вознаградила меня еще одной чудесной ночью. И так продолжалось до минувшего дня. За последние время я наблюдал значительные перемены в своем физическом и моральном состоянии, и понял, что скоро навсегда присоединюсь к ней. Прошедшей ночью я очень долго ждал ее. Она явилась почти перед рассветом. Это было несвойственно ей. Ее красивое хищное личико несло отпечаток досада и гнева. Она, казалось, не хотела даже взглянуть на меня, но я привлек ее к себе и заставил дарить пьянящие поцелуи. Она смягчались. Ну а дальше все было, как обычно. Я пришел в сознание лишь здесь.

- Ну, Лина, скажешь, что я спятил?

- Совсем нет. Ты не спятил. Ты действительно стал жертвой вампира. И я даже знаю как ее зовут. - Поймав удивленный взгляд несчастного, я продолжала. - Зовут ее Розанда. И сегодняшняя ночь была для нее очень насыщенной. Эта пассия графа Дракулы успела шпионить, чуть было не расправилась со мной, и подкрепилась твоей кровью.

- Как неужели и ты столкнулась с вампирами?

Я утвердительно качнула головой.

- Значит, мы обречены? - Горько прошептал Витя.

- Да. Но мы должны хотя бы попытаться бороться. Я не знаю, кто поможет мне, но я попытаюсь спасти тебя. - Я была полна решимости. - Проделаю то, чего не мог сделать ты, будучи околдован этой мерзавкой Розандой.

В палату вернулись Валя и Витина мама. Я поднялась.

- Линочка, что с тобой? Ты тоже так бледна. Ты не заболела? - беспокойно поинтересовалась последняя.

- Все в порядке… - Я не успела договорить.

Я открыла глаза в приемном покое поликлиники. Возле меня сидела молоденькая медсестра с флаконом зловонного нашатыря и расстроенная Валя.

Синий кафель на стенах вызывал тошнотворные ассоциации, И я прикрыла глаза.

- Лина, Лина! Приди же в себя. - Тормошила меня она.

- Уже пришла. - Выговорила я, приподняв веки и слабо улыбаясь.

- Я отвезу тебя домой. Георгиевна сегодня даст выходной. Не волнуйся.

- Я не волнуюсь, но у меня будет просьба. - В помещении вошел доктор. - Я скажу после, наедине.

Осмотр не выявил у меня ничего особенного. Врач, который и не проявил ко мне особого интереса (и почему меня это не удивило?) отметил лишь, что у меня очень низкое давление и, возможно понижен гемоглобин.

По дороге домой я сказала Вале:

- Валюша, это очень важно. Выслушай меня внимательно и не перебивай. Вите угрожает серьезная опасность. И это совсем не то, о чем толкуют врачи. Но я знаю, как ему помочь. Возможно, то, что я скажу, покажется диким и нелепым. Ты просто сделай все, как я говорю, и ничего не спрашивай. Доверься мне. Со временем я все расскажу.

А теперь слушай. Во-первых, ни на минуту нельзя оставлять его одного. Под любым предлогом кто-то должен непрерывно оставаться рядом. Во-вторых, нужно достать как можно больше чеснока, его цветов, либо экстракта. На худой конец пригодятся и сами головки. Нужно также тщательно освятить помещение святой водой и оставить освященные предметы: распятие, Библию, иконку, проскуры. Если Витя будет протестовать, не обращай внимания. А если заупрямятся сестры, возьми вот. - И я протянула ей деньги.

- Лина, это сумасшествие. Мы что боремся с призраками или с вампирами. И зачем мне твои деньги, я и сама справлюсь.

- Валя, умоляю тебя, сделай так, как я прошу.

- Ладно, подруга, выполню. Хотя, по-моему, у вас обоих крыша поехала.

Спасибо ей. Сама бы я не справилась. Я слабела быстрее, чем Витька. Крови в моем миниатюрном теле было меньше, и за последние дни я почти ничего не ела. Юбка вокруг моей, и без того изящной, талии прокручивалась по несколько раз. Да и к тому же я сама начинала испытывать отвращение к вышеупомянутым средствам. Запах чеснок заставлял меня дрожать, а в зеркале я все отчетливее замечала, как удлиняются мои резцы, и каким холодным порой бывает взгляд. Главное, чтобы и Витю не задушили эти спасительные соломинки.

Ночью ко мне явился Дракула. Он был молчаливее и суровее обычного. И как ни подмывало меня расспросить об увиденном в замке, я сдерживала себя. Он хотел перейти к немедленному питью моей крови, но я торопливо рассказала обо всем, что произошло, разумеется, без чеснока и прочего. Влад молчал, очевидно, ему хорошо было известно продолжение истории.

- Жизнь моя, тебя мучают сомнения. Ты хочешь отказаться от моего королевского подарка. Ты хочешь прожить жизнь смертного и умереть. Но вспомни, что дала тебе это жизнь. Нет, я даже не назову это жизнью. Это - существование. Это - рутина. Вспомни.

Влад с силой схватил меня за плечи. Я застонала от его дьявольской силы. А он продолжал смотреть в мои глаза. И этот взгляд, словно по волшебству, вызвал в моем воображении нескончаемую, серую ленту воспоминаний. Я припомнила все, что было со мной: почему я пожелала смерти, не изведав, как следует жизни. Боль вонзилась в мое сердце. Слезы так и полились рекой. Плакать, плакать, пока я способна на это. Ибо скоро я буду вампиром и слезы, и боль человека будут чужды мне навсегда.

- Да, дорогой! Ты тысячу раз прав! Забери, забери меня с собой! Господин мой, жених мой! Я буду любить тебя. А если не сумею любить, то все равно, останусь верна твоей холодной натуре.

На лице графа отразилось торжество.

В первый выходной я отправилась в парк на прогулку. В знак примирения ко мне должна была присоединиться мама.

Я размышляла, ожидая ее на скамеечке, что мне очень горько покидать родителей. К моему удивлению ко мне направлялся неспешной походкой Дракула. Что могло вынудить его провести время днем не в гробу, а среди людей?

- Добрый день, жизнь моя! Ах, как странно это звучит.

И Влад, одетый в джинсы и темный пиджак поверх голубой рубашки, сел рядом. Ни дать, не взять, на вид обыкновенный человек.

- Почему ты здесь? Что-то стряслось?

- В замке нынче людно. К тому же так хотелось увидеть тебя при свете дне.

- Я тоже рада тебя видеть. Но разве бывает людно в погребе? - Улыбнулась я. Влад промолчал.

На аллею, где отдыхали мы, повернул странного вида мужчина. Она рыскал тяжелым взглядом исподлобья, пока не заметил нас. Дракула тоже заприметил его. Какая-то еле уловимая напряженность проступила в его лице. Незнакомый верзила продолжал пялиться на нас, пока не достиг скамьи, и бесцеремонно умостился возле меня.

- Здравствуй, герцог, или точнее сказать граф. Наконец-то встретил знакомое лицо. А мы с тобой давно не видались. Кажется со времен Первой Мировой. - Не давая Дракуле ответить, он глянул на меня и сказал - Новая кандидатура в фаворитки? Неужели и вампиры стареют, я имею в виду твою прекрасную Розанду?

- Привет, Марк. Ты все также угрюм и также невоспитан. Позволяя отрекомендовать тебе Лину, чудесную девушку. - Дракула мягко повернулся ко мне и с иронией произнес - Лина, это Марк - мой старый знакомый, великий путешественник.

На последних словах граф сделал особое ударение, намекая на что-то Марку. От чего тот побледнел и силой закусил губу, но вслух сказал:

- Ты тоже, вижу, полюбил путешествовать. Я заглядывал к тебе в замок, но там кроме твоего раба и бестолковых рабочих никого не оказалось. - Выдержав паузу, он добавил: - Жаль, жаль, но я настойчивый. Готовься принимать гостя, граф.

В голосе этого нового знакомого угадывалась угроза. Мне стало как-то не по себе.

- Я обо всем позабочусь. - И Дракула ответил дьявольской улыбкой-оскалом, которая исказила его прекрасные античные черты.

- Кто это? - Спросила я, когда великан ушел.

- Это Марк. Ты, возможно, о нем слышала.

- Он тоже вампир?

- Нет, хотя также бессмертен. Марк проклят, но, в отличие от нас, он проклят человеком, а не Богом. И его проклятие совсем иного рода.

- Значит, он не пьет крови? - продолжала расспросы я.

- Нет, но, тем не менее, очень кровожаден. Он пытается бороться с этим порокам. Его проклятие рассеется, если Марк поборет себя и искупит грех, за который был проклят. Тогда он наконец умрет и обретет вечный покой. Право, как же это скучно.

Ночь субботы прошла, как и все на этой неделе. Я провела ее с графом, приближаясь к Нежизни.

В воскресенье я отправилась на такси на старое городское кладбище. Я любила здесь гулять, в тени огромных деревьев, среди старых могил, когда меня тревожили сложные вопросы. К тому же я собиралась починить табличку на могиле прабабушки (хороший предлог). Да и думать было о чем. Вите стало хуже. Его по моей просьбе не покидали, но святые снадобья плохо влияли на больного. Я боялась, что Витя отойдет в мир иной, оставшись навечно кровопийцей.

Я зашла за покосившуюся ограду прабабушкиной могилы. Она вся заросла сиренью, так что ни надгробия, ни маленькой лавочки возле него, почти не было видно. Присев на лавочку, я отдалась власти своих мыслей. Тщетно силясь представить себя вампиром, я снова и снова вспоминала свою жизнь. И то, что было в ней светлого, и то, что давило камнем серости и темноты. Перед моими глазами встал облик моего возлюбленного, но не того, который черной тенью являлся по ночам в мою комнату, а того солнечного и земного человека, которого я полюбила чистым детским сердцем. Даже теперь мне были дороги его искристые зеленые глаза и густые пшеничные волосы, его бесконечные истории, и такое трогательное: "Серьезная девочка Лина". Я бы жизнь отдала, чтобы снова услышать эти слова, чтобы он снова мягко и вкрадчиво назвал меня "Линочкой". Если я стану вампиром, я утолю жажду своего сердца, я превращу его в существо подобное себе, и он навсегда будет только моим. О, нет! Как я жестока, как эгоистична. Смею ли я любимого мужчину обрекать на такое существование, отбирая его у жены и сына. Я не посмела сделать этого в жизни, не буду же делать и в нежизни.

Внезапно ход моих невеселых решений прервал скрип калитки и шорох сиреневого кустарника. Надо мной нависла гигантская фигура Марка. Этот человек был похож на камену гору мышц, высокий и хмурый, он, может быть, был бы красив, если бы не печать странной тоски и гнева на его обветренном загорелом лице. Выгоревшие волосы и ресницы светились белесым светом в сумраках кладбища, и слегка смягчали суровость его внешности. Но меня это отнюдь не радовало. Я резко поднялась, не зная чего ожидать, и замерла в нерешимости.

- Не бойся. Садись. - Пробасил он. - Есть дельце, и лучше если мы не спеша потолкуем в укромном месте. Расскажи мне о Дракуле и твоих отношениях с ним.

- С чего бы я стала рассказывать тебе о своей личной жизни?

Газа Марка стали наливаться кровью, но он спокойно продолжал:

- Я понимаю твое негодование, но речь не только, и главным образом не столько о твоей личной жизни. Речь о том, что ты в большой опасности. И равной опасности ты подвергаешь своих родных и близких. Ваш город заполонили вампиры. Ты, может быть, единственный человек в нем, который хорошо понимает, что происходит, и можешь спасти своими знаниями души многих несчастных.

- Да. Я знаю об этом. Но я смирилась со свой участью и не знаю, каким образом мы можем остановить вампиров.

- Для начала расскажи мне подробно о Дракуле.

Я поведала Марку обо всем, что произошло со мной за последнюю неделю.

- Обычно вампиры не склонны общаться со своими жертвами. Очевидно, у Дракулы на счет тебя далеко идущие планы. - Задумчиво произнес Марк, выслушав мой рассказ.

- Вот что. Если ты хочешь освободиться от его власти и вернуться к нормальной жизни, то я могу тебе помочь. Но с условием, что и ты окажешь мне поддержку.

Я молча смотрела в землю.

- Что же, эгоистичная особа, ты хочешь превратиться в одно из этих мерзких, бездушных существ. Хочешь быть вечно холодным трупом, выбирающимся только по ночам из своего заплесневелого гроба для того, чтобы пить кровь невинных людей, бывших, возможно твоей семьей или друзьями. Будь им, но знай, что ты отказываешься от богоугодного дела помощи другим жертвам. Ты так очерствела, что душа твоя не рождает жалости к тем, кто еще не потерял добра и не хочет становиться добычей упыря.

- А может быть помощь нужна не им, а тебе. Ты хочешь искупить свои грехи с моей помощью, прикрываясь благими намерениями. Кто ты такой, чтобы рассуждать о богоугодности? - Взорвалась я, неистово крича на Марка.

Он встал и побледнел. Его кулаки сжимались, и мне стало страшно за собственную дерзость.

- Да. Я великий грешник. Я проклят. Смотри на меня и не повторяй моих ошибок. Когда ты захочешь раскаяться, будет поздно. Я вот уже 400 лет хочу найти раскаяние в своем сердце и не могу найти. Я умираю, чтобы воскреснуть снова. Мое ожесточение стерло все человеческое, что было в нем. И я скитаюсь по миру, стараясь искупить свои грехи благородными делами. Но моя борьба со злом, не разрушает зла во мне, и проклятие моей матери продолжает довлеть подобно самому страшному грузу.

Чувства Марка иссякли после пламенной речи, и он бессильно и тяжело сел на скамейку.

- Хорошо. Я помогу тебе. Ты прав. Здесь вдали от Дракулы, я понимаю греховность своего выбора. Я согласна изменить его.

- Прежде всего, возьми вот это. - Марк протянул мне небольшой серебряный браслет с широкой пряжкой. - В нем содержатся специальные травы, которые не позволят Дракуле читать твои мысли и чувства. Надень его на лодыжку, чтобы он не бросался в глаза. И еще обязательно надень свой нательный крест. Тебе может быть тяжело будет это сделать, но необходимо.

- У тебя есть какой-то план? - Спросила я.

- Да. Средство против вампира одно - старый добрый осиновый кол. Но пронзить им вампира не так просто. Это нужно делать днем, когда вампир находится в своем гробу и является беспомощным. Я уже наведывался в замок за рекой, но там вампиров не было. Я встретился только с этим скользким Босоркуном. Упыри бежали. Им, как и Дракуле, пришлось разгуливать целый день в окрестностях подобно простым людям. В таком их состоянии я тоже не могу уничтожить их. Теперь сам в замок я не пройду. Этот слуга графа заклял замок, и проклятый подобно мне, не войдет в него, пока заклятие не будет снято.

Но я все же тряхнул этого Босоркуна. И вот, что он мне открыл. Он сам учился черной магии у одного колдуна в Карпатах. Достигнув определенного уровня в своей науке, он захотел обрести бессмертие, но магическую формулу знаю лишь некоторые, в том числе и граф Дракула. Босоркун отправился к нему в Румынии в Замок Бран, в котором тот тайно обитает с несколькими другими вампирами. Дракула согласился поделиться знаниями, но при условии, что ведьмак семь лет прослужит ему. Первым делом Король вампиров решил попутешествовать с помощью нового слуги, и отправиться в его родную страну, повидаться с местными коллегами. К тому же Дракула расширяет территорию. Замок Бран не самое уединенное место, да и местное население через чур суеверно - продолжает верить в вампиров, того и гляди на кол насадит. Используя богатства Дракулы, Босоркун нанимал транспорт для перевозки гробов, находил места для остановок и следил за безопасность графа и вампиров. Из Трансильвании графа и свиту переправили в Украину. Без остановок он попал в Вишневец, где его встретил в своем дворце местный глава вампиров князь Вишневецкий. Граф не смог бы остановиться в других замках. Как правило, при закладке замка стены его освящались, святость стен и через столетия не пустит нечисть.

Вторым таким мог стать и замок князя Т***кого. Вернее он стал таким после того, как Босоркун снял с него антивампирское заклятие. Эта давняя история. Несколько сот лет назад на этом месте располагались турецкие крепости. В одной из них - Девичьей крепости - начальником был некто Кан-бей из Черной Долины.

- Так вот значит кого, я видела той ночью с графом. - Почти про себя вспомнила я.

Этот воин отличался особой жестокостью и кровожадностью, после убийства, он не умер, превратившись в вампира. На месте его захоронения позже, когда территория было отбита у турок, построил свой замок князь Д***в. Замок этот был быстро разрушен, но в его руинах продолжали существовать упыри во главе с Кан-беем. Они терроризировали местное население, жившее рядом в небольшом казацком селении. Земли эти в конце ?І? века получил в наследство тот самый князь Т***ой. Он решил разбить здесь виноградники, благо почвы м климат позволяли, и сделать небольшой конный завод для отлова степных лошадей. Все было сделано, как задумывалось. Вот только новый замок стоял на фундаменте старого, в котором покоился Кан-бей. Работники князя стали жаловаться и убегать с завода от нечисти, не смотря на то, что любили щедрого хозяина. В конце концов Т***ому самому пришлось поверить в вампиров и убедиться в их существовании.

Но сам князь был бессилен. Он пригласил знающего человека, крестьянина из другой губернии. Дедом этого крестьянина был запорожский колдун-характерник, который и передал внуку свои знания. Человек этот уничтожил часть вампиров, а самого Кан-бея замуровал в винных погребах князя на левом берегу, где располагалась малолюдная деревушка. На погреб этот он наложил заклятие, так чтобы вампир не выбрался без посторонней помощи. И все бы оставалась в покое по сей день, если бы не проклятый Босоркун. Он снял заклятие, перевез Кан-бея на другой берег, отстроил замок и пригласил остальных вампиров в это кубло.

- Да местечко неуютное и выглядит заброшенным. - Сказала я.

- На самом деле там не так уж мало людей, а скоро станет еще больше, когда Босоркун с "румынскими коллегами" откроет отель. Вампиры попируют в волю, тем боле, что скептически настроенный люди, спишут смерти на что угодно.

- Я уже столкнулась с этим. - И я рассказала Марку Витину историю.

- Розанда - древний вампир, как и Дракула. Она была его любовницей, еще когда он был человеком. Эта дьяволица была под стать жестокому Цепешу и не задумываясь, последовала за ним. Чем старше упырь, тем больше его сила, тем больше способностей появляется у него.

Я не могу добраться до графа и его свиты, которую он насобирал по дороге. Ты должна пройти в замок и снять заклятие, а после к рассвету явлюсь я. И все будет кончено. Колья я уже наточил.

- Смогу ли я?

- Сможешь! Ты должна найти пентаграммы на стенах и вытереть их. Вот слова, которые при этом необходимо произнести. - И Марк протянул мне небольшой желтый листочек бумаги.

- Я думаю, что нам будет удобнее, если мы подождем ночи на даче моей подруги. Оттуда рукой подать до замка. Пешком мы быстро доберемся. - Посоветовала я.

- Пожалуй, но как мы объясним это подруге?

- Не знаю. Может быть, выложим все на чистоту.

- Думаю, не стоит. - Помрачнел Марк.

Вернувшись домой, я застала у себя заплаканную и измученную Валю. Вите становилось хуже.

Вечером я и она отправились на дачу к Марине, предварительно, захватив Марка.

У обеих девушек на лице вырисовалось нескрываемое удивление и подозрительность. Валя открыто роптала. Ничего не оставалось, как открыть карты. Как можно более убедительно, я поведала обо всем, что происходит и нашем плане. Поверить в такое было сложно, да и я бы, расскажи мне такую история две недели назад, ни за что бы не поверила. Но факты сильнее, и Марине с Валей пришлось сдаться. Они даже захотели нам помочь. Мы условились, что отправимся все вместе. Я пойду вперед, а они следом. После наступления рассвета, если я сотру пентаграммы, Марк войдет в замок. И в случае нашего не возвращения, девушки вызовут помощь.

Перед заходом солнца мы двинулись в путь. Впереди шел молчаливый Марк, согнув свои мускулистые плечи. Я и девушки шли чуть позади. На узенькой асфальтированной дорожке мы глотали пыль, подымаемую проезжающими авто. На дачах, оставленных позади, разводили костры, слышалась музыка, но нам было не до того. Мы минули и мост, позади оставались ивовые рощи. За Девичьей крепостью, вернее ее руинами, мы свернули в сторону села В***го. Незадолго показался и замок.

- Все дальше я сама. Спрячьтесь где-нибудь. - Тихо, но решительно сказала я.

В моей душе все смешалось. Я хотела прочесть хотя бы одну молитву: "Отче Наш" или пятидесятый Псалом, но ничего не выходило. Словно двоечник, я мямлила про себя: " Отче Наш сущий на небесах…Помилуй меня, Господи, по великой милости твоей и по множеству щедрот твоих". Становилось только хуже. Словно, вор или преступник, несмело вошла я за Босоркуном. Мне мерещилось, что он уже знает о заговоре, и доложил своему хозяину.

В знакомой комнате меня ожидал граф. Он сидел за большим черным фортепиано, которого здесь не было в прошлый раз. Мелодия, что он наигрывал была очень мне знакома. Это был мотив из " Revery " Дебюсси. Я любила это произведение и невольно заслушалась. Дракула отлично играл, насколько я могла судить о способностях музыка.

- Ты решила прийти сама, это прекрасно. Может быть, что-то произошло? - Граф подошел ко мне, взял за руки и напряженно всмотрелся в мое лицо.

Я думала только об одном: "Знает или не знает". Но король вампиров не подавал виду, и со временем я поняла, что его напрягает браслет и крест в кармане моего платья. Надеть его на тело я не отважилась. Граф чувствовал отчужденность, и, очевидно, задавался вопросом, отчего мысли мои и чувства теперь не подвластны ему. Но это, конечно, было не так. Хотя он и не гипнотизировал меня теперь, я ощущала непреодолимую жгучую зависимость, имя которой совершенно иное.

На столе меня снова ожидал портвейн. Я выпила. Граф наклонился к моей шее, не садясь на софу. Ему предстояло в последний раз захмелеть от моей крови. Но прежде, я должна была избавиться от пентаграмм.

На рассвете в замок ворвался Марк. Он был свиреп и страшен. В одно мгновение, обрушив страшный удар на голову Босоркуна, он очутился в подвале. В одном из помещений он обнаружил старые трухлявые гробы. Крыши слетали с них, словно, осенняя листва. Возмездие оказалось быстрым и ужасным. Марк вколачивал молотом осиновые колья в грудь Кан-бея и других вампиров, и их белые тела рассыпались в прах, не оставляя даже костей. Марк бросился в другие части погреба. Он искал пристанище графа Дракулы и его подруги. В маленькой секции южной части подземелий, он наконец-то нашел лакированный гроб Дракулы и украшенный цветами, принадлежавший Розанде.

Крышки с грохотом полетели на пол. Перед взором Марка стояли абсолютно пустые гробы. Красный цвет их обивки, отразился в лице Марка и он с силой швырнул меня на стену.

- Безумная, безумная та любишь его! - Неистово орал Марк. Он рычал и метался, словно дикий зверь, раненный охотником. Хотя сам пять минут назад был им. Я потеряла сознание там, где незадолго до этого навсегда простилась с графом Дракулой.

Под предлогом осмотра замка, я избавилась от таинственных знаков и сняла заклятие. Проведя ночь с Владом, я поторопила его отдохнуть в подземелье. Граф был немало удивлен, но позволил себя проводить, как и в прошлый раз. Он обнял меня у своего гроба, и я созналась во всем.

- Дорогой мой, Влад! Беги, забирай Розанду и беги! Очень скоро здесь появится Марк, чтобы сделать тебя по-настоящему мертвым. Я не смогу стать вампиром, но и не смогу предать тебя. Я тебя… Я тебя предупредила, беги!

В глазах графа вспыхнул яркий красный огонь, но он не разгневался, как я того ожидала. Дракула пристально смотрел в мои глаза, и я увидела в его взгляде что-то новое, чего не замечала никогда. Если бы я верила в вампирскую любовь, то сказала бы, что это была она. Ладони графа прикоснулись к моему лицу, он поцеловал меня, и я постаралась навсегда запомнить горячий холод его прикосновений. Он не проронил ни слова, как и подобает джентльмену, уходящему по-английски. В это время Валя и Марина видели только, как из трубы на крыше вырвались две летучи мыши: одна огромная и черная, как ночь, а другая, серая, чуть поменьше. И полетели в сторону старого сельского кладбища от неизбежного приближающегося рассвета.

Марк вынес меня на улицу. Холодная вода ободрила меня. Валя и Марина тихо плакали.

- Поздравляю. Ты оставила в живых самого опасного вампира в мире. Босоркун тоже пропал. Теперь он, непременно, найдет своего хозяина, и укроет его так, что и мне через сто лет не найти. - Помолчав, он добавил. - Встать сможешь?

- Постараюсь. - Ответила я, пряча свои глаза.

Нежные первые лучи солнца освещали эту страну картину.

- Я доставлю тебя домой, а потом мне снова в путь. Здесь мне делать больше нечего.

Время пронеслось быстро. Валя и Марина не хотят теперь вспоминать о произошедшем. Витя совсем выздоровел, и на его шее не осталось и следа от "поцелуев" вампира. Местная власть ломает голову над тем, куда подевался господин В.П. Босоркун, и что теперь делать со злосчастной посессией. Сокровищ они так и не нашли (видимо Босоркун все же забрал их).